Я снова выстрелил. С тем же, мать его, результатом. Когда он увернулся от пуль пятый раз, до двери ему оставалось пройти два шага. И по гостиной еще метров восемь-десять. Казалось бы — как тут промазать? Но я смог!

При том, характерно, что я уже скинул переводчик огня с режима автоматического огня с отсечкой на два патрона, и лупил по гаду в режиме длинных очередей. Даже стволом водил из стороны в сторону, как новобранец какой-то! Но поганец будто не замечал моих усилий, каждый раз оказываясь в стороне от летящих в него пуль.

Вот, значит, кто со Зверем расправился. Что он тут вообще делает? Как эльф мог оказаться в центре города? Хотя, чего это я! Сюда, блин, двух жнецов как-то протащили! Если выживу после всей этой истории, лично пойду к начальнику таможенной службы, и буду бить ему морду до тех пор, пока кулаки не заболят. А они не заболят!

Такие, примерно, мысли, роились у меня в голове, пока я отступал вверх по лестнице, не прекращая поливать идущего на меня эльфа огнем. Этот урод мне даже перезарядиться позволил, словно вообще не считал угрозой огнестрельное оружие. И когда я уже почти уткнулся спиной в дверь в одну из комнат, на противника налетела Маарет.

В своем новом образе она смотрелась одновременно угрожающе и комично. Скорость ее движений, в смысле, реально впечатляла, ни один человек, даже усиленный магией, не смог быть таким быстрым. Но эти обрубки-недокрылья, распахнувшиеся за спиной, превращали ее в какого-то героя комикса. Отчего воспринимать вампиршу серьезно получалось с трудом.

С трех шагах от меня они сошлись в рукопашной. Ради своей новой противницы, эльф даже изменил прежнему стилю. То есть, перестал шагать неторопливо, словно горожанин, выбравшийся на прогулку в лес, а ускорился и буквально превратился в размытую тень. Всерьез, короче, принял, вампиршу. Что и продемонстрировал, за какие-то пару секунд нанеся ей несколько сильных ударов.

С моей точки зрения их бой выглядел примерно так. На мерно шагающего чужака налетает другой пришлый. Они оба превращаются в вихрь, мелькают руки, ноги, крылья, золотые и белые волосы. После чего этот торнадо распадается, из него вылетает моя напарница, спиной вперед перемещается до стола с макетом стадиона, и разваливает его на части. А эльф стоит с невозмутимым видом и рассматривает кинжал у себя в бедре. Всаженный по самую рукоять.

Умочка, Маарет! Достала-таки, мерзавца. Теперь-то он не будет так резво скакать и от пуль уворачиваться! Желая проверить эту гипотезу, я высадил в эльфа почти полный магазин, стреляя, как в него, так и в места, где он мог оказаться в результате уклонения. И — нифига! Урод снова остался невредимым, даже успел извлечь из бедра кинжал и метнуть в меня. Свой, главное, пожалел.

Промахнулся на ладонь — лезвие вошло в дверной косяк до середины длины. Именно промахнулся — я бы точно не смог увернуться от этого монстра. Видать, прицел у него все-таки сбился, когда он танцевал под градом пуль.

— Полукровка и человек. Интересно. Кто вас послал? — заговорил пришлый, поднимаясь по лестнице. Я, соответственно, отступал по коридору второго этажа. Успев сменить магазин и без всякой надежды в него постреливая.

— Сами пришли! — крикнул я в ответ.

Всегда придерживался мнения, что разговоры — штука полезная. И в быту, и на войне. Не всегда, конечно. Но, если твой враг посреди перестрелки открывает рот, это значит, что ему хочется что-то узнать. А, с учетом его явного преимущества, это дает тебе шанс даже тогда, когда кажется, что никаких шансов уже нет. Так что я с готовностью поддержал беседу.

— Ответь мне, человек. — потребовал находящийся уже на середине лестницы эльф. — Лучше ответь. Твоя смерть может стать мучительной, когда я начну задавать вопросы по-другому.

Ага, то есть тут не формула "скажи мне правду, и я тебя отпущу".