Ага, то есть тут не формула "скажи мне правду, и я тебя отпущу". Выбор стоит между смертью быстрой и медленной. Спасибо, но я в этот клуб больше не хожу. Мне не нравится его маркетинговая политика!

— Слышь, бледный, я реально сам по себе сюда пришел. — быстро повернув штурмовую винтовку на бок, я глянул на емкость магазина, и недовольно цокнул языком — всего шесть патронов. В разгрузке еще два полных, однако я не был уверен, что мне дадут перезарядиться.

— Зачем?

А вот этот вопрос меня удивил! Что значит "зачем"? Как на такое отвечать, я выучил еще до того, как подписал свой первый офицерский контракт.

— Надо было! — и попытался зацепить его еще одной очередью. Хоть и не верил, что удастся.

Спина уперлась в стену — коридор закончился. Дверь за спиной была открыта, но входить в комнату я не стал. Тут хоть какой-то простор для действий, а внутри я окажусь в ловушке. Хотя, если подумать — а сейчас я где?

— Ты мне ответишь, человек. — без угрозы сказал пришлый.

— Да я и сейчас, сука, не молчу!

Последние четыре патрона ушли в "молоко". Я успел нажать кнопку сброса, но на то, чтобы вставить новый магазин, времени не хватило. Видимо, устав уворачиваться от выстрелов, эльф ускорился, и попер на меня.

Первым делом я бросил в него разряженную винтовку. Чтобы хоть немного замедлить. Пока она летела, сорвал с предплечья кинжал, и попытался нанести размашистый удар. Не попасть, так хоть отогнать противника. Но тот упал на колени, откинулся назад, и буквально проскользил по паркету, пропустив клинок в паре пальцев над лицом. Прежде, чем я успел ударить его второй раз, эльф толчком сбил меня с ног.

Дверь в комнату открывалась наружу, но мне это не помешала выбить ее вместе с косяком и влететь на ней внутрь. От боли на некоторое время померкло сознание и я, кажется, даже забыл, как дышать. Хорошо еще шел на акцию, упакованный, как за "ленточку" — бронежилет, каска, налокотники с наколенниками. Вся эта сбруя сберегла мне жизнь, не дала чему-нибудь сломаться в хрупком человеческом организме.

Но из строя он меня вывел. Я бессильно наблюдал, как он подходит ко мне, нависает и что-то говорит. Слов я не разобрал, только видел, как губы едва шевелятся — они у него были тонкие и бледные. Основным же звуком, который я сейчас слышал, был стук собственного сердца.

Рука пришлого стала медленно опускаться на мое лицо. Я попытался отбросить ее, точнее, подумал, что это нужно сделать, но сил на это не нашел. Так и продолжил смотреть, как свет меркнет, пока наконец не погрузился во тьму полностью.

"Тьма смотрит на меня. Я смотрю во Тьму. Тьма пожрет меня, потому что я остался один…"

Похоже, даже последние перед смертью мысли, и те принадлежали не мне!

Но выяснилось позже, хоронил я себя преждевременно. Спустя черт знает сколько времени, я пришел в сознание. И нашел свое самочувствие полностью подходящим под анекдот про незадачливого иностранца, решившего пару дней попьянствовать вместе с русскими. То есть — лучше бы я все-таки сдох!

Болела каждая клеточка тела, которую я чувствовал, а это, кстати, касалось не всего организма. Например, руки и ноги я не ощущал — то ли их не было, то ли кровоток к ним был перекрыт достаточно давно, чтобы они онемели. Но в их отсутствие с передачей сигналов тревоги — все плохо, хозяин! — прекрасно справлялись голова, грудь и живот. Особенно голова — ей будто прямо сейчас в футбол играла школьная команда.

В связи с этим я не сразу сообразил, что вишу вниз головой. За ноги подвешенный. А руки, надо полагать, за спиной связаны. Ну, теперь, по крайней мере ясно, чего я их не чувствую.

Глаза никто не взял на себя труд завязать, но потребовалось немало воли, чтобы их все-таки открыть. И времени, чтобы научиться пользоваться зрением в таком непривычном положении.