На моей памяти это был первый случай, когда кровопийцы проявили интерес к чужим разборкам. Обычно они с одинаковым безразличием выслушивают про похищения, подставы и убийства. Поэтому, я снова выдал ей все, что поведал привратнику, с чуть большим количеством подробностей.

Когда я закончил, Маарет да Воль долго молчала. После чего поднялась и вышла за круг красного света. Так быстро, что я и "эй" сказать не успел. Я остался сидеть, гадая, помогут мне не мертвые или нет.

Отсутствовала она недолго, минут пять-семь. Появилась неслышно, просто войдя из тьмы, в которую была погружена вся квартира и села за стол.

— Разрушители. — произнесла она. — Ты слышал именно это слово? Не перепутал?

— Точно. — кивнул я. — Никаких сомнений.

— Значит, они и сюда уже добрались… — вампиресса поправила прическу. — Это плохо.

— Красавица, ты бы рассказала, что происходит, а…

Закончить фразу я не успел. Чудовищная сила буквально сдернула меня со стула, протащила несколько метров до стены и довольно сильно приложила к ней. Тьма окружила со всех сторон. В ней я видел только два объекта. Два золотых, разделенных пополам вертикальным зрачком, глаза.

— Не принимай нашу заинтересованность за нечто большее! — прошипела мне в лицо Маарет. Обычным своим голосом, без синтезатора. И, кстати, клыки у нее появились. Тонкие и длинные, они словно иглы, выросли прямо поверх обычных зубов.

— Ладно… — прохрипел я, хотя и не понимал, что ее так взбесило. — Чего завелась-то?

Она не ответила. Разжала руки, и я сполз по стене. Глаза исчезли, зато стал различим источник света в центре комнаты. Куда я и направился. Маарет уже сидела там. Я поднял свой опрокинутый стул и опустился на него.

— Вампирским правилам поведения не обучен. — хмуро сообщил я женщине. — Прости, если чем обидел.

— Ты прости. — к моему удивлению, вампирша виновато улыбнулась. — Чужаки редко видят меня, ты один из немногих. Я забылась и отреагировала неверно.

Сказанного было достаточно, чтобы понять — такая реакция немертвой была связана с ее внешностью. Ну, прямой же посыл — ее видели немногие, я один из немногих. Видя ее, я что-то сказал, она обиделась и вот так отреагировала. А что я сказал? Да в общем-то, я даже не успел толком, начал было спрашивать про этих самых разрушителей…

Стоп. Я ее назвал красавицей. И не успел договорить, как она уже впечатала меня в стену. Выходит, оскорбило ее именно это слово? Но, почему? Для вампиров это неприемлемо? Внешность нельзя отмечать? Она уродина по меркам своего вида?

Ладно, отложим пока в сторонку. И запомним, что к ней нельзя обращаться подобным образом.

— Маарет да Воль, ты можешь рассказать мне теперь о том, что заинтересовало немертвых? Почему вы решили отойти от своих же правил и вмешаться в происходящее?

— Могу. Из-за разрушителей. Они пришли и в ваш мир.

Сказано это было почти равнодушно, но мне удалось уловить нотки тоски и гнева в ее голосе. Кажется, вампиры уже встречались с разрушителями. И не остались довольны знакомством.

— А подробности будут?

Молчание в ответ. Затянувшееся на пару минут. Потом короткий ответ.

— Позже. Ты сказал, что хочешь, чтобы власти этого города узнали о продажных безопасников при каких-то определенных обстоятельствах. Каких?

— Мой смерти или, если они не выполнят мои требования.

— Если они не отпустят твоего товарища, и не оставят вас обоих в покое? — уточнила Маарет да Валь.

— Верно.

— Они не оставят вас в покое. Им не дадут. То есть — в случае твоей смерти?

Такая постановка вопроса мне не понравилась. Нет, я принимал свою возможность погибнуть в этой странной и запутанной истории, но все же пока планировал выйти из нее живым.