Я перевела дух и продолжила.

– Год назад моё будущее разрушили, потому что я спасла пациента от передозировки. А теперь похожая история случилось и с тысячами детей в телохранилище. Мы не сделали ничего плохого, лишь пытались спасти жизни размороженных игроков, но Едзакон схватил нас за шкирки и допросил. Теперь в наших записях навсегда зафиксировано, что нас проверяли на причастность к взрыву Авалона. Думаешь, хоть один мир Игры даст нам гражданство, увидев это?

Моя ярость внезапно угасла и сменилась депрессией.

– Мои мечты о жизни в Игре разрушены. Мечты Натана о карьере Игротехника разрушены. Будущее всех детей, допрошенных Едзаконом, разрушено. Мы все – изгои Игры.

Тут до меня дошло, что я ору на Игрока-основателя.

– Прости, – поспешно сказала я. – Ты не виноват во всём этом безобразии. Просто мир так устроен.

– Помолчи, – гаркнул Ястреб.

Несколько минут царила тишина. Да я с ума сошла. Наорала на Игрока-основателя. Теперь мне никогда не светит попасть в Игру, а может, я и Натану свинью подложила. Я прикусила губу. Если нам повезёт, Ястреб просто отправит нас назад в телохранилище. А если не повезёт…

– Ты была права по поводу допросов, – наконец заговорил Ястреб. – Этот факт зафиксировали в записях твоих и Натана, но его там больше нет. Я указан вашим поручителем, и если у вас вдруг возникнут проблемы с получением гражданства любого мира Игры, просто скажете Приёмной комиссии обратиться ко мне.

Я непонимающе уставилась на него. Ястреб стал нашим поручителем! Он очистил наши записи! Я и не подозревала, что такое возможно.

Я пыталась осознать новую реальность, ещё не в силах поверить. Если это правда… у меня снова есть будущее! Я выплеснула гнев на Ястреба, но в ответ он вернул мои мечты! Джекс из Игры появится на свет и будет гулять по пляжам Ганимеда с великолепным Юпитером над головой.

– Спасибо. – Мой голос задрожал на этом таком коротком и недостаточном слове. Я вспомнила себя, четырнадцатилетнюю, с немым обожанием глазеющую на портрет Ястреба. Для меня он был самым совершенным, безупречным, замечательным игроком. И я была права. Нет, не права! Настоящий Ястреб был куда лучше того, что я себе напридумывала.

– Прости, что присутствовал на твоём допросе, – мягко сказал Ястреб. – Я надеялся узнать что-то полезное, но не подозревал, что сам факт допроса может испортить чьё-либо будущее. Теперь я понимаю, почему большинство подростков были напуганы до истерики.

Он помолчал.

– Я также попросил Игротехников удалить данные о допросах из записей всех подростков. Крайне несправедливо, если невинные люди могут не попасть в Игру из-за взрыва.

Ястреб использовал контролируемого дроида и не присутствовал рядом физически, но он явно кипел от гнева, в то время как во мне взметнулась волна благодарности герою. Я еле удержалась от множества неприемлемых поступков, включая те, что было физически невозможно проделать с дроидом, и нам обоим потребовалось несколько минут, чтобы вернуть контроль над эмоциями.

Ястреб первым нарушил тишину.

– Думаю, твой отец пытался помочь, когда тебя отчислили из программы, но не имел влияния в медицинских кругах.

– Но я никогда не говорила ему, что произошло на самом деле.