– Так и есть. – Я улыбнулась, радуясь тому, что скоро стану игроком. – С образом я уже давно определилась. А теперь надо ещё придумать три фамилии.

– У меня вообще нет фамилии, – рассмеялся Ястреб.

Я тоже хихикнула.

– Ну конечно. Нас учили правилам назначения имён в Игре с первых школьных дней. У Игроков-основателей нет фамилий. У игроков первой волны одна фамилия. У игроков следующих двух столетий – две. Мне придётся придумать целых три, чтобы отличаться от всех остальных Джекс в Игре. Я хотела взять одну из фамилий мамы и одну из фамилий папы. А теперь думаю, что возьму и имя отца, Ли.

– Ты говорила, что собираешься иметь детей.

Я кивнула.

– Не сразу, а лет через десять – пятнадцать.

– И не только из-за детского бонуса.

Ястреб, скорее, утверждал, нежели спрашивал. Я что, такое ему говорила? Не помню, но всяко может быть.

Я снова кивнула.

– Да, особенно сейчас. Сложно объяснить, но смерть моего отца провела резкую черту. Я, как и ты, единственный ребёнок. Моя мама разморозилась для беременности только потому, что отчаялась собрать деньги иным способом. Теперь, оплатив пожизненную подписку, она никогда не родит другого ребёнка. Может, у папы были бы ещё дети, но теперь он умер…

– А в Игре твои родители были парой? – спросил Ястреб. – Я никогда не думал о ребёнке, поэтому не в курсе, как это сейчас принято.

– О нет, они никогда не встречались в романтическом смысле. Они познакомились на Ганимеде. Я же говорила, что у мамы там были проблемы с бывшим?

– Да.

– Мама всё время торчит в Игре, ходит на вечеринки и придумывает костюмы для себя и друзей. А вот папа состоит… состоял и в Приёмной комиссии Ганимеда, и в Волонтёрской организации граждан Ганимеда. Он помог маме добиться от Игротехников прекращения преследования. Папа был одним из немногих с Ганимеда, с кем она продолжила общаться после переезда. Когда мама решила завести ребёнка, то попросила папу разрешить использовать его ДНК, и он согласился.

Я помолчала.

– Они были хорошими родителями, особенно папа. Он звонит… звонил мне почти каждую неделю. Когда я жила в общежитии, это очень помогало. Хулиганы всегда ищут лёгкую цель. Почти все дети рождаются близнецами и стоят друг за друга горой, поэтому задиры выбирают одиночек, как я. Одиноким детям, которые совсем не общаются с родителями, не позавидуешь. А папа присматривал за мной из Игры, поэтому мне жилось более-менее нормально.

Я вытерла глаза.

– От мамы не было вестей с тех пор, как папа погиб. Может, она и не знает ничего. Мне бы и в голову не пришло, что он может быть на Авалоне во время взрыва, если бы на допросе не сказали. Мама вполне может думать, что он на Ганимеде в полной безопасности.

Ястреб смотрел сочувственно.

– Тебе стоит связаться с ней и удостовериться, что она знает.

Мне стало не по себе.

– Надо, но я боюсь. Мама не любит неприятности. Если я позвоню и сообщу страшную новость о смерти папы, она бросит трубку, и, может, я никогда больше её не услышу.

– Попросить Игротехников проверить, получила ли она уведомление о смерти?

Я уставилась на Ястреба, перепуганная этой идеей. Он уже спас моё будущее в Игре, было неудобно ещё раз просить о помощи, но я потеряла отца и боялась потерять ещё и мать.

– Это было бы так… я буду очень признательна. Маму зовут Одель Торп Скотт Мэттис, гражданка мира Коралл.

После паузы Ястреб снова заговорил.

– Игротехники сообщили, что твоя мама получила официальное уведомление о смерти твоего отца.