Loading...
Изменить размер шрифта - +

    Окружающий пейзаж не вызывал у спутников воодушевления. Пожелтевшее редколесье, давно потерявшие большую часть листвы деревья, серое

небо, тусклый солнечный свет, едва пробивающийся сквозь тучи. И дождь, заставляющий воду в лужах вскипать.
    — Два дня назад оно тоже было правильным. Но западных отрогов Слепого кряжа я так и не увидел, — вновь попытался завязать разговор Лук.
    Молчание.
    — Послушай, лопни твоя жаба! Это просто невыносимо! — взорвался стражник.
    — Ты про свое занудство говоришь? — усмехнулся следопыт, даже не посмотрев на него.
    — Нет, разумеется! Про наши скитания, лопни твоя жаба! Ты помнишь, когда мы в последний раз нормально жрали? Я — нет, а мой живот и

подавно. Все время давимся какой-то дрянью. Скоро начнем крыс ловить.
    — Уже.
    — Что уже? — не понял Лук.
    — Вчера мы ели крыс, — последовало невозмутимое пояснение. — Точнее, сусликов.
    Стражник поперхнулся, ошалело посмотрел на приятеля, понял, что тот и не думает шутить, и голосом человека, которому очень плохо,

произнес:
    — Меня, кажется, сейчас вывернет.
    — Не думал, что это тебя так расстроит. Ужин ты уплетал за обе щеки. И нахваливал.
    — Я не знал, что это гадская кры…
    Северянин резко вскинул руку, заставив друга замолкнуть на полуслове. Лук нахмурился, взялся за кистень. Повисла тишина, лишь дождь

барабанил по капюшонам да фыркали переступающие с ноги на ногу лошади. Рыжевато-коричневый тракт скрывался в дождливой пелене, и видимость

была не больше чем на сто ярдов.
    Прошла минка. За ней — другая.
    — С дороги! Живо!
    Толку от этого было мало, спрятаться в редколесье с лошадьми не представлялось возможным. Тонкие осины — слабое подобие укрытия, а

редкий кустарник не способен спрятать следы животных. И все же это было лучше, чем ничего.
    В рощице Лук отцепил притороченный к седлу арбалет, снял с оружия кожаный чехол, придирчиво изучил тетиву, натянул, достал из

переметной сумы болт, аккуратно пристроил его в ложе. Миновало пять минок томительного ожидания, прежде чем Га-нор произнес:
    — Никого.
    — Слава Мелоту, — выдохнул Лук. За время знакомства с северянином он привык доверять его чутью. Поэтому поспешно разрядил арбалет и

спрятал его от влаги в провощенную кожу.
    Не разговаривая, они взяли лошадей под уздцы, вывели их обратно на дорогу и забрались в седла.
    — Значит, тебе вновь показалось? — Лук не выглядел недовольным. Понимал, что осторожность полностью оправдана. При малейшем подозрении

северянина они искали укрытие, и дважды это спасло товарищей от набаторских патрулей. Но в последние дни все более часто тревога

оказывалась ложной.
    — Я слышал лошадиное ржание, — неохотно ответил сын Ирбиса.
    — Думаешь, в здешней глуши кроме нас есть кто-то еще?
    — Не стал бы я называть эти места глушью. Клянусь Угом, близко деревня.
    — Да ну?!
    — Дым. Чуешь?
    Лук втянул носом воздух, но запах мокрой лошади забивал все остальные.
    — Может, ты услышал звуки из деревни? — неуверенно протянул солдат.
Быстрый переход