— Как вы справедливо заметили, милорд, — отвечала Сара, с большим трудом овладев голосом, — господин Жорж и в самом деле излишне щепетилен, ведь мы с ним уже знакомы. В день своего приезда господин Жорж оказал мне услугу, а вчера он сделал для меня еще большее — он спас мне жизнь.

— Возможно ли? Значит, тот молодой охотник, которому посчастливилось подстрелить чудовищную акулу, оказавшись так кстати у места, где вы купались, это и был господин Жорж?

— Он самый, милорд, — подтвердила Сара, краснея от стыда при мысли, только теперь пришедшей ей в голову, что Жорж видел ее в купальном костюме. — Вчера я была еще настолько взволнована и перепугана случившимся, что едва имела силы выразить благодарность господину Жоржу. Но сегодня я пользуюсь случаем, чтобы еще раз поблагодарить его тем более горячо, что только его ловкости и хладнокровию я обязана счастьем присутствовать на вашем прекрасном балу, милорд.

— Мы также благодарим господина Жоржа, — добавил Анри, подходя к маленькому кружку, в центре которого стояла Сара. — Мы ведь вчера тоже были потрясены и огорчены этим происшествием, так что едва успели сказать господину Жоржу несколько слов.

Жорж, по-прежнему безмолвный, казалось взглядом проникал в самую глубину сердца девушки; он молча поклонился в знак благодарности, и это было его единственным ответом Анри.

— В таком случае я надеюсь, что господин Жорж и сам сумеет изложить вам свою просьбу, — сказал лорд Муррей, — оставляю на вас своего подопечного.

— Не окажет ли мне честь мадемуазель де Мальмеди, дав согласие на кадриль? — обратился к ней Жорж, снова поклонившись.

— О нет, сударь, — сказала Сара, — я, право, сожалею и надеюсь, что вы простите меня. Я только что отказала в той же просьбе своему кузену, так как не собираюсь танцевать сегодня.

Жорж улыбнулся с видом человека, понявшего все, и бросил на Анри взгляд, исполненный глубочайшего презрения, а тот в ответ так посмотрел на него, что лорд Муррей догадался, сколь глубокая и закоренелая ненависть разъединяет этих людей, однако сделал вид, что ничего не заметил, и сказал:

— И не вчерашнее ли ужасное происшествие мешает вам получать удовольствие от сегодняшнего вечера?

— Да, милорд, — ответила она, — я плохо себя чувствую и прошу кузена предупредить моего дядю о своем желании уйти с бала, рассчитывая, что он отвезет меня домой.

Анри и лорд Муррей направились сообщить о намерении девушки; Жорж наклонился к ней.

— У вас благородное сердце, мадемуазель, — сказал он вполголоса, — я благодарю вас.

Сара вздрогнула и хотела было ответить, но лорд Муррей уже вернулся. Она лишь невольно обменялась взглядом с Жоржем.

— Вы не изменили решения покинуть нас, мадемуазель? — спросил губернатор.

— Увы, нет, — ответила Сара. — Я бы очень хотела остаться, милорд, но… но я действительно плохо себя чувствую.

— В таком случае я понимаю, что эгоистично было бы пытаться удерживать вас; экипажа господина де Мальмеди, вероятно, нет у ворот, поэтому я сейчас прикажу заложить свой.

И лорд Муррей удалился.

— Сара, — начал Жорж, — когда я покидал Европу, единственным моим желанием было встретить девушку с отзывчивым сердцем, но мне казалось, что надежда моя не сбудется.

— Сударь, — прошептала Сара, невольно подчиняясь проникновенному голосу Жоржа, — я не понимаю, что вы хотите этим сказать.

— Я хочу сказать, что со дня моего приезда во мне живет мечта, и если эта мечта когда-нибудь осуществится, я буду счастливейшим из людей.