Глава 18. Иная реальность

Противный запах копоти, звериной шкуры и немытых тел. Из тьмы выплыло бородатое лицо, освещённое слабым светом луны, и склонилось над ним.

— Эй, человече, ты жив ещё? — пошевелили его ногой.

— Ещё жив. — ответил Лён, соображая, что вновь угодил в поиск. Он стал оглядываться в надежде обнаружить Долбера, но вокруг были только чужие люди — он их угадывал по слабым звукам, по запахам, по тихим разговорам. Сколько было их? Десять, двадцать? И почему темно? Откуда такой запах? Кто эти люди?

Масса вопросов, но ответов на них пока никто дать не спешил.

Вокруг была тёмная ночь, от раскоряченных безлиственных деревьев падали чёрные тени. Но в лунном свете было видно, что рядом возвышается полуразрушенная кирпичная стена, а за деревьями протекает неглубокая речка. За речкой угадывалась безлесая равнина, А дальше всё тонуло в мутной ночной дымке. Кажется, здесь была осень, но довольно тёплая — едва ли не летняя температура.

Слышались тихие женские голоса, слабый плач ребёнка, рокот мужских голосов. Люди не собирались останавливаться, они намеревались продолжать свой путь — куда-то эта группа шла ночью и очень торопилась.

— Вставай. — сказали Лёну. — Не спи на виду. До утра осталась пара часов.

— Э, да ты без маскировки? — удивился другой человек. — Так не годится, брат. Сам погибнешь и нас заметёшь.

— Одень бахилы. — сказал он и сам, нагнувшись, напялил на кроссовки Лёна нечто бесформенное, тяжёлое, с какими-то нелепыми украшениями по носу. Идти в таких бахилах было очень сложно, но возражать в ситуации полной неизвестности было бессмысленно, и Лён пошёл вместе с этой группой, понимая, что это и есть его новое приключение. После событий последних двух недель он даже рад был поиску и его трудностям. Среди этих странных людей он чувствовал себя гораздо более своим, нежели с новой семьёй.

— Оружие у тебя есть? — спросили его.

Есть, — чуть было не ляпнул Лён, но вовремя смолчал. Не стоит так сразу заявлять, что у тебя есть магическая штучка.

— Плохо. Беспечный ты, брат. — посетовали на него из темноты. Все его новые попутчики были неразличимы на вид, только по росту и голосу можно разобрать, где мужчина, где женщина.

— На вот. Держи. — сунули ему в руку что-то вроде гладкой деревянной дубинки.

Ни о чём более они его не спрашивали, просто шли гуськом, стараясь не задерживаться долго на открытом пространстве. Миновали какие-то полуразрушенные постройки, в которых можно было признать не то старый коровник, не то покинутый заводик. В одном месте вожак группы задержался, призвал к себе пару мужчин и ползком отправился в разведку. Все остальные тихо рассеялись в высокой траве среди кустарника.

Вскоре вожак бесшумно вернулся.

— Ну что там? — спросили его.

— Там братья. — сказал он так, что Лёну подумалось, что говорит он не о живых, а о мёртвых.

Группа снова молча двинулась в путь, а со стороны понесло тяжким, страшным, удушливым запахом смерти.

Вожак лез в гору, а следом за ним тянулись мужчины и женщины. Детей где подталкивали, а где втаскивали на крутизну. Небо на востоке уже побледнело, и вся группа нервничала, особенно женщины. И вот уже почти настал рассвет, когда вожак загнал всех в маленькую пещеру на вершине горы.

Все в изнеможении попадали на неровный пол, скидывая с себя поклажу. Одеты люди были обыкновенно — рубашки, брюки, платья, но обувь оказалась странной. То, что называлось бахилами, было искусно сшитыми большими тапочками, очень похожими на лапу какого-то зверя — с когтями спереди.