Тут Лён разглядел, что за оружие ему вручили — это оказалась старая бейсбольная бита. Он с удивлением огляделся, не понимая, в какую эпоху попал. Вооружение мужчин было самым разным — от автоматов и дубинок до обрезков металлических труб.

— Фу-уух! — повалился рядом с Лёном один из беженцев — совершенно очевидно, что отряд уходит от какой-то опасности, и маскировка могла обозначать нечто совершенно странное.

Человек вытер пот рукавом и достал из сумки флягу. Запрокинув голову, он жадно глотал воду, потом обратился к Лёну, предлагая флягу:

— Попей, а то, я вижу, у тебя ничего с собой нет.

Лён охотно принял приглашение и, пока он пил, парень доверчиво разговорился:

— Я тоже прибился к отряду. Один остался, а они меня подобрали. А барахлом я обзавёлся позже — взял после тех, кто выбыл.

— Выбыл — куда? — спросил Лён, завинчивая пробку на металлической фляжке защитного цвета — была она похожа на армейскую.

— Ну помер, то есть. — с небольшой усмешкой отозвался парень. — Я тоже поначалу задавал глупые вопросы, пока не понял что к чему. Ты ведь тоже здесь не свой. Я тебя вспомнил.

Лён изумился: его знают, а он даже не подозревал, что когда-либо встречался с этим человеком. И тут же сообразил: так это же Лембистор! Теперь он в новом обличии, старается поближе примазаться к своему «партнёру» — так он, кажется, однажды выразился.

— Я тоже тебя помню. — кивнул он с самым непринуждённым видом. — Не так уж давно мы с тобой виделись.

— Как тебя зовут, брат? — спросил вожак, подойдя к Лёну.

Самого вожака звали Карсон. Это был человек лет сорока, с обветренным и загорелым лицом, обросшим полуседой бородой. Волосы его тоже давно не знали ножниц.

— Как ты оказался один? — спросил он.

Лён замялся, не зная, что соврать.

— Он тоже путешественник меж миров. — вступился за него Лембистор. — Наверно, тоже не знал, во что вляпался.

— Опять своё заводишь, Рип. — осуждающе ответил вожак. — Не можешь говорить серьёзно.

Он покачал головой и отошёл прочь.

— Тебя зовут здесь Рип? — спросил Лён.

— Меня зовут Рип Ванон. — ответил тот, снимая с ног неудобную обувь с когтями. — Ты лучше разувайся, а то ноги сопреют. Бахилы здесь нужны для маскировки — они не только след оставляют ложный, но и запах. У них нюх знаешь какой! А так они думают, что прошли свои. Они видят вдалеке плохо, а по ночам вообще не ходят. Оттого мы в основном передвигаемся в темноте, только боимся попасть на дозорную будку. Они тут понатыкали в развалинах свои наблюдательные пункты. Идёшь, думаешь — разваленный коровник, а оттуда выскакивают они с автоматами.

— Кто — они? — поинтересовался Лён.

Рип Ванон произнёс какое-то невнятное слово, похожее на «орки».

Орки с автоматами? Это что-то странное.

Между тем в глубине пещерки женщины развели маленький костерок и принялись разогревать на нём консервы. Выход из пещеры занавесили брезентом, чтобы огонь не было видать, оттого в пещерке стало душно и жарко. Дети спали в стороне, устав от трудного ночного перехода.

Лён попал в это приключение в той одежде, в которой заснул на диване. Но, что интересно, на нём оказались кроссовки, которые — он точно помнил — лежали на полу. Перенос происходил всегда разным образом. На этот раз Жребий не снабдил его никакими реквизитами.