— Давай, иди обратно! — распорядился генерал. — Зови ублюдков — пусть убирают!

— Они пьяные! — отвечал Вадим, вытирая с лица кровь. — Все спят. Баб натрахались, мяса нажрались и дрыхнут.

Ещё минут пять генерал высказывал в воздух всё, что думает о своей охране, пиная от досады своего повара кривыми ногами в солдатских сапогах.

Но команда охотников ждать не желала, они бросили слоняться вокруг трейлера и орошать кусты мочой, и собрались вокруг бревна.

— Раз, два — взяли! — скомандовал генерал, и тут из кустов вырвались три трассирующих очереди, скосив начисто всех охотников.

— Засада! — заорал генерал, бросаясь обратно в джип. — Задний ход, скотина! Удираем!

Но водитель с аксельбантом, прицепленным прямо на рыжую шерсть и в фуражке на голове, повёл себя странно. Он вырвал у генерала пистолет и толкнул его ногой прямо в толстое брюхо. Вытаращив от изумления глаза, оранг свалился обратно на дорогу и не стал вставать, обнаружив, что окружён со всех сторон людьми с автоматами. Вадим, утирая кровавые сопли, тоже подошёл и сказал с ненавистью:

— Пристрелите его.

Краткий вскрик автомата, и важная генеральская шишка осталась лежать на дороге с раскоряченными ногами в начищенных сапогах.

Карсон вскинул автомат, собираясь так же поступить и с водителем, но тот поднял длинные руки и, подобострастно скаля жёлтые кривые зубы, заговорил:

— Я ни в чём не виноват. Я только шофёр. Я не участвую в охоте и не выполняю карательных функций.

Лёна поразила чёткая речь этого животного, но у братьев было иное мнение.

— В расход его. — кратко сказал Эскабара, снова вскидывая автомат, а Карсон резким рывком вытащил оранга с водительского места. Тот мешком упал на спину, выставив на обозрение своё брюхо, поросшее рыжей шерстью и все причиндалы мужского пола. Кепка с него слетела, аксельбант сорвался, и теперь он выглядел, как побитая собака. Он только не писал в воздух, как щенок, демонстрируя своё миролюбие и мольбу о помиловании.

— Нет, вы не поняли. — торопливо заговорил оранг, обводя всех своими круглыми рыжими глазами. — Я могу доставить вас к штабу, и вы сумеете перестрелять всех там. Я покажу вам пульт, с которого ведётся наблюдение за регионом, и вы будете в курсе всех событий.

Карсон заколебался.

— Он врёт. — с ненавистью снова заговорил Вадим. — Я помню это тварь по роже — он всегда подлизывается к начальству. Теперь оружие у вас, и он подлизывается к вам.

— Он убивал? — спросил Мик.

Вадим хотел сказать, что да, но не сумел соврать. Он отрицательно покачал головой.

— Оранги не все одинаковы. — быстро заговорил пленник. — у них существует иерархия, в которой определяющим фактором служит стремление к убийству и жестокость. Те, кто не имеет склонности к убийству, служат самыми низшими чинами — в основном, прислугой. Я был учёным, меня создали как помощника при научно-исследовательском центре. Только, когда началась война, меня, как многих других, мобилизовали в армию. Но, поскольку стрелять я не умею, посадили за руль — водить генеральскую машину. Ему приятно было сознавать, что за рулём у него сидят учёные мозги.

— И чем же ты занимался в лаборатории? — спросил Лён, выходя из-за машины.

— Мы с профессором занимались выведением новых разумных видов. — с гордостью заявил шофёр.

— Не этих ли? — спросил Карсон, указывая дулом автомата на раскоряченную тварь, валяющуюся на дороге.

— Да, этих.