— Ты понимаешь, что это нереальная история? — тихо спрашивал Лён, отведя в сторонку Долбера. — Мы попали в сказку. Никто не может проторчать две сотни лет в камне и сохранить чистой голову.

— Ну и что! — вознегодовал Долбер, увлечённый перспективой стать избавителем принцессы и, как положено в сказках, жениться на ней. — Ты слишком здравомыслен! Я с самого начала заметил, что ты всё озираешься и прислушиваешься. Чего ты ждёшь, Лён?

— Я жду появления Лембистора. — ответил тот. На роль жертвы, как я понял, приспособлен тот сказочный негодяй, который заключил в камень этих принцесс. Но само-то королевство не сохранилось. На что ты рассчитываешь, Долбер? Ты даже загодя имя себе придумал благородное — Александер!

— Да, — горько ответил он. — На самом деле папаша меня кликал Ванькой. Но я помню, как ты однажды сказал мне, что я стану королём. И я поверил, Лён.

Тот в досаде кусал губы. Надо же было, так поддаться влиянию момента, чтобы пообещать Долберу, что он станет королём! Ничего удивительного, что тот уверовал в способности Лёна! Кто тебя дёргал за язык, дивоярец?

— Чем ты будешь сражаться с колдуном? — едва сдерживая нервный смех, спросил он. — У тебя нет оружия.

Долбер спохватился, его лицо вытянулось от огорчения, он стал оглядываться в наступающих сумерках. Вокруг лежали старые развалины, камня на камне не оставалось, а немного в стороне была скала с тремя заключёнными в ней принцессами. Возле крайней, той, что погрузилась по шею, полулежал принц в изгнании — Фазиско Ручеро. Он нежно беседовал с черноволосой красавицей, и та отвечала ему. Кажется, у этой пары дело сладилось. А вот юная блондинка в страхе озиралась по сторонам. Очевидно, она боялась наступления темноты и прихода колдуна. Средняя же не сводила глаз с Лёна. Даже находясь в камне, она умудрилась соблюсти гордую посадку головы. Всё остальное было ей недоступно, но этот царский поворот поистине лебединой шеи не мог не привлекать внимания, и Лён тоже почувствовал волнение. Надо же, на него смотрит принцесса, явно призывая его взглядом, а он ведёт себя, как чурбан. Ну и что, что это сказка, ведь на Селембрис сказка — реальность. Пусть в ней свои законы, но ведь когда он был Иваном-Коровьим Сыном, разве вся сказочная атрибутика казалась ему ненастоящей? Более того, она была устрашающе реальна!

— Спроси Ручеро, у него есть какое-то оружие? — сказал Лён Долберу.

— У него-то есть. — мрачно ответил тот. — Я сам видел у него под плащом длинный кинжал. Принц всё-таки, хоть и краденый — ему без оружия никак нельзя.

Он отмахнулся от товарища и побрёл куда-то в сторону с холма. Кажется, его надежда стать спасителем принцессы прогорала, и Долбер чувствовал себя несчастным.

— Гранитэль, что делать? — взмолился к перстню Лён. Теперь ему уже не казалась такой дикой идея Долбера стать королём. Ведь это же Селембрис, здесь есть зоны подлинно сказочных событий, а в сказках Емелюшки женятся на королевнах.

— Подожди немного. — ответила та тихо. — Раз Жребий призвал его, то не напрасно.

Вскрик со стороны заставил Лёна обернуться. Это был голос Долбера — тот напряжённо застыл на склоне холма, глядя куда-то вниз. А в следующий момент повернул к товарищу искажённое лицо.

Что там такое?

Под горой находилась большая свалка — вся сплошь из лошадиных и человеческих скелетов вперемешку с проржавевшими и расколотыми доспехами, сломанными копьями и мечами. Разбитые черепа с остатками волос скалились в пасмурное небо. И, судя по зубам, всё это были раньше молодые люди.

— Плохая это сказка, дивоярец. — прошептал Долбер и начал спуск с горы.