— Куда ты? — окликнул его Лён.

— Пойду, найду себе оружие. — ответил тот, не оборачиваясь. — Не может же не остаться хоть одного целого меча.

Он стал пробираться среди скорбных останков, разворачивая руками сухие скелеты и приподнимая расколотые щиты. А Лён в ужасе смотрел на него и сожалел о том, что не столь давно посмеялся в мыслях над мечтой товарища непременно спасти принцессу и стать королём. Решимость Долбера была столь велика, что он не колеблясь полез в эту гору мёртвой плоти и разбитых надежд, чтобы отыскать себе оружие. Оружие, которое однажды не спасло жизнь какому-то из принцев. А на гербах, покрытых засохшей кровью и нанесённой ветром и непогодой землёй, красовались сплошь золотые львы, драконы, вепри, орлы и олени — благородная геральдика.

— Постой, я помогу тебе. — вызвался Лён.

— Не мешай. — шёпотом ответила Гранитэль, и он повиновался.

Вот Долбер откинул в сторону один из остовов, у которого даже сохранилась рука, закованная в металлическую перчатку — её пальцы всё ещё сжимали рукоять меча.

— Вот меч. — сказал он, вытаскивая целый клинок. Но даже с вершины холма было видно, что лезвие меча иззубрено.

— Подожди, — сдержанно сказал Лён, когда товарищ краем плаща стал прочищать забитые выемки на лезвии.

Он вытащил свой дивоярский клинок, и под горой слегка рассеялись сумерки от его света. Как тогда, в триумфально-комической сказке про спящую принцессу, когда они вчетвером решились противостоять войску вурдалаков, Лён провёл своим мечом по ржавому клинку. И вот чудо совершилось вновь: меч воссиял, восстановился, обрёл прежнюю красу.

— Держи. Это не кладенец, но это твой меч. — сказал товарищу Лён. — Храни его, раз ты решил стать королём.

— Здесь лев на рукоятке. — с гордостью ответил Долбер. — Пусть я не Александер, но стану им. Мой меч содержит льва.

Товарищи возвратились обратно к камню. Принцессы с тревогой посмотрели на них, но ничего не сказали. Очевидно, они поняли, что юноши видели кладбище героев, но те молчали, ничем не подавая вида, что знают об участи других спасителей. Оба не хотели тревожить мужество Фазиско. Что ни говори, а тому тоже в новинку роль принца.

— Когда он придёт? — спросил Лён среднюю, поскольку та не сводила с него напряжённого взгляда.

— Скоро. — ответила та. — В полночь замок восстановится из руин, и он придёт, чтобы снова говорить с нами. Моё мужество иссякло, и, если бы не вы, я хотела нынче сдаться и обрести свободу сёстрам ценой своей погибели.

— Фазиско, уходи. — сказала голова в камне молодому принцу Ручеро. — ты не победишь его.

— Нет, любовь моя. — нежно ответил тот, гладя её по бледной щеке. — будь что будет, я сражусь.

— Фазиско, там, под горой, кладбище героев. Я устала оплакивать надежду. Уходи, милый, оставь нас нашей участи. Я буду вспоминать тебя и хоть по одному не плакать горькими слезами.

— Мы сделаем это. — с блестящими глазами отвечал ей принц.

Над горой плыли мрачные тучи, края которых горели призрачным огнём, освещаемые сверху невидимой луной. Задул холодный ветер, тревожа сухие мхи и вздымая волосы принцесс. Мертвенно-синие тучи расползлись, и в окно проглянула яркая и полная луна. Тогда над горой разнёсся долгий стон, как будто земля пробуждалась от сна. Руины вдруг заходили ходуном, камни стали перемещаться сами собой, словно какая-то неведомая сила тащила их по земле, несла по воздуху. Крупные серые блоки выдирались из земли, и вырастало основание башни.