Забрало скрывало лицо колдуна, длинный чёрный плащ его свисал до самых копыт коня, а в руках он держал меч, истекающий мертвенно-синим огнём.

Все три героя, оцепенев, смотрели на это страшное явление.

— Ну что. — просипел из-под забрала отвратительный голос. — Опять принцы? Будем биться? Где ваши скакуны? Ах, вы без скакунов?! Наверно, какие-нибудь лавочники или деревенские олухи? Наслушались сказок и решили стать королями?

Он дико захохотал, сходя с коня, и сделал своим тяжёлым мечом крутящее движение перед собой.

— Тебе конец, тварь. — с ненавистью сказал Фазиско и вдруг кинулся со своим кинжалом навстречу колдуну. Тяжелая рука приподнялась, чтобы одним ударом снести купеческого сына и припечатать его к камню. Но, Ручеро ловко упал на землю и перекатился, потом вскочил и бросился колдуну на спину, яростно коля его своим кинжалом. Удары вызывали тучу искр, но ни один не пробил доспехи. Тогда Фазиско попытался просунуть лезвие между шлемом и воротом врага. Опять ничего не получилось — колдун был защищён не столько металлом, сколько магией. Вот он с рёвом ярости двинул рукой, и отважный Ручеро отлетел, как от удара торцом бревна. Он рухнул наземь, но легко перевернулся — как кот — вскочил на ноги и крикнул:

— Бейте его, братцы!

Всё это произошло так быстро, что два товарища едва успели придти в себя.

— Пусти меня! — вырвался из рук Лёна Долбер и с воплем кинулся на колдуна.

Чудовище схватило его одной рукой за горло и приподняло над землёй, хохоча и издеваясь:

— Деревенский принц, куда тебе против моей силы? Иди навоз таскать, или лучше пойди и разбери ту помойку, что осталось после тех героев, что родились не в бане, а под королевским балдахином. Мне смешно, я даже брезгую тобой.

Он бросил Долбера на землю и даже отряхнул перчатку. И зря. Потому что Долбер моментально ударил своим мечом по этой руке. Сверкнула молния, и под недоумённый возглас колдуна кисть его руки вместе с металлической перчаткой отпала и со звоном упала наземь. Он поднёс к глазам искалеченную руку, из которой лилась тягучая чёрная кровь.

— Бей ещё! — кричал Фазиско. Он бросился на помощь и вцепился сзади в шею колдуну. Но меч Долбера угас.

— Я чувствую присутствие силы. — сказал колдун. Он сбросил с шеи Ручеро, как надоевший шарф, перешагнул через Долбера, как через полено, и двинулся к Лёну.

— Кто ты, покажись. — сказал он, выставляя перед собой меч. Сияние меча тревожно колебалось.

— Моё лицо на виду. — ответил Лён. — Ты покажись.

— Ты безоружен? — удивился колдун, видя, что в руках противника нет ничего. — Пфуй, на этот раз мне достался ничтожный враг. Я не буду с вами драться, я убиваю только принцев, а марать свой меч кровью простолюдинов не желаю. Хорошего пинка — вот что вам надо, чтобы вы укатились с моей горы. Пойду лучше уговаривать принцесс.

С этими словами он скинул с головы свой шлем, и глазам Лёна предстало чудовищно уродливое лицо. Ни бровей, ни ресниц — над маленькими красными глазами нависают крутые надбровные дуги. Широкий нос, вывороченные губы, бугристые щёки — и всё это покрыто чёрной кожей, но не человеческой, а толстой, сетчатой, чёрной свиной кожей. Зато волосы у колдуна были хороши — длинные, чёрные, густые.