* * *

К вечеру явился завхоз и сказал испуганным голосом, что гомункул окопался в подвале школы и свил себе гнездо.

Втроём с Сан Санычем и завучем Изольдой Григорьевной директриса решилась спуститься в подвал. Сан Саныч вооружился ремнём и шёл впереди.

Возле щитковой действительно были собраны в большую кучу картонные коробки, в которых блаженствовал с бутылкой здоровый оболтус, одетый в синий халат и лыжные ботинки. Вокруг него валялось множество огрызков и окурков. В стороне смердела большая лужа пополам с экскрементами.

— Делегации не принимаю. — хриплым голосом прорычал гомункул. И Вероника содрогнулась при виде его наглых, пьяных глаз, которые шарили по её фигуре с откровенным бесстыдством.

— Сан Саныч. — дрожащим голосом сказала Вероника, вся передёргиваясь от отвращения. — Заприте его здесь, а завтра вызываем милицию.

— Да вы представляете, во что он превратит подвал за ночь! — возразил завхоз. — Давайте выгоним его на улицу.

— На улицу? — усомнилась завуч. — В такую погоду? Нет, это бесчеловечно. Никакой это не гомункул, просто бомж прибился. Завтра я принесу ему какое-нибудь тряпьё, и тогда прогоним.

Они вышли из подвала, едва переводя дух от отвратительного амбре.

— Нет, это невозможно: никакой это не гомункул, а просто бомж — грязный, пьяный, наглый. Не мог он быть лишь десять часов назад ребёнком — блажь всё это. И не мог вырасти за один день во взрослого человека. — вынесла вердикт Изольда.

— И откуда только такие твари берутся! — с отвращением сказала директриса. — Какая мать их родит!

— Шёл бы работать, лоб здоровый, — с осуждением подхватила Изольда. — У них одно лишь на уме: где взять напиться.

Завхоз помалкивал, лишь соображая, что новость, сообщённая ему физиком Карпом Полумудрым, была не шуткой: кто-то ночью пировал в кабинете физики и оставил кран с волшебной выпивкой открытым.

«А если это мы забыли закрыть?» — думал завхоз. После того, как драгоценная выпивка всю ночь стекала в канализацию, прекрасное вино сменилось на какое-то гнусное пойло. Вот об этом встревоженный физик и сообщил сегодня утром, когда три друга пришли к нему в лаборантскую опохмелиться. Но, не могли же они оставить после себя следы такого подлинно дикарского пиршества! Кто-то всё же шарил у физика в кабинете.

С печальными мыслями и тревожными предчувствиями все трое оставили школу, сдав дежурство ночному сторожу.

— Ты там, Романыч, поосторожнее. — неопределённо предостерёг пенсионера завхоз. — Не ходи в подвал.

— Слушаюсь! — молодцевато отрапортовал Иван Романыч.

Представить можно, что встретило бы утром школьников, если бы в дело не вмешался один таинственный обитатель школы. Встретился с ним Романыч на третьем этаже, возле лестницы. Стоял чёрный человек около окна, но свет ночного фонаря не достигал его лица, скрытого широкополой шляпой. Этот человек внимательно наблюдал за тем, как некий субъект с усердным сопением вскрывал отвёрткой дверь кабинета физики.

— Смотри, Романыч, до чего доводит неумеренное возлияние. — заметил сторожу чёрный человек. — Откуда в столь юном существе такие вредные привычки? О, бульон Опарина! Я догадался! Биологичка тяпнула стопарик перед началом опыта! Всё, это необратимо. Проще нового гомункулуса сотворить, чем перевоспитать этот неудачный опыт. Оставь его, Романыч, пусть он покажет этой даме круговорот веществ в природе. Очень наглядно! Чрезвычайно убедительно! Вот этот пьяный тип как раз и докажет вашим ученикам простую истину: человек состоит из того, что ест и пьёт… его родитель.