Чиновник пояснил:

– В регионах сложилось негативное отношение к Москве. Почему-то считается, что Москва паразитирует на России. Необходимо переломить эти неверные и вредные настроения. Юрий Михайлович Лужков не сомневается, что журналисты «Российского курьера» успешно справятся с этой задачей.

Главный редактор слушал чиновника, прикрыв глаза под желтоватыми стеклами очков в тонкой золотой оправе и даже словно бы мечтательно улыбаясь. Когда тот закончил, благожелательно покивал:

– Спасибо, молодой человек. У меня такое чувство, что я посидел на инструктаже в Отделе агитации и пропаганды ЦК КПСС. У меня только один вопрос. Кто такой Юрий Михайлович Лужков?

– Мэр Москвы, – удивленно ответил чиновник.

–То, что он мэр Москвы, я знаю. Я спрашиваю о другом.

Кто такой Юрий Михайлович Лужков, что он считает себя вправе давать указания независимому средству массовой информации?

Кто такой Юрий Михайлович Лужков, что он назначает «Российский курьер» своим союзником? «Российский курьер» союзник российской демократии, а не мэра Лужкова. В данном случае мэр Лужков показал себя кем угодно, но только не демократом. И мы посоветуем мэру Лужкову давать указания своим СМИ, которые лижут ему задницу и потому не пользуются никаким авторитетом у читателей.

Чиновник ушел полностью обескураженный. Главный редактор сделал вслед ему ручкой и произнес:

– Мудак-с.

Эта сцена запомнилась Лозовскому как яркий эпизод трагифарса – основного жанра политической жизни постсоветской России. Фарсовость ситуации заключалась в том, что главный редактор не знал, какими возможностями располагает чиновник, а чиновник не знал, что главный редактор этого не знает. Драматический элемент обнаружился через месяц, когда представитель акционерной финансовой корпорации «Система», обслуживающей московское правительство, потребовал созыва общего собрания акционеров «Российского курьера» на том основании, что АФК «Система» законным образом приобрела у Союза предпринимателей пакет акций еженедельника. В предложенной повестке собрания был только один вопрос – кадровый.

Акции, заложенные в банке как обеспечение взятых кредитов, по условиям договора с банком голосовать не имели права. У «Системы» было двадцать пять процентов акций, у Лозовского и Бровермана – тридцать семь с половиной, полтора блокирующих пакета. Поэтому к демаршу московского мэра Лозовский отнесся совершенно спокойно.

Броверман на собрание почему-то не явился, но представитель «Системы» пояснил Лозовскому, что его присутствие излишне, так как ранее принадлежавший господину Броверману пакет акций в количестве двадцать пять процентов плюс одна акция продан им АФК «Система». Следовательно, представитель АФК полномочен принимать любые решения и принимает решение уволить главного редактора.

Новым главным редактором был назначен Попов.

VI

На фоне кипения страстей, вызванных предстоящим уходом с политической сцены эпохальной фигуры президента Ельцина, пиратский захват московскими властями «Российского курьера» остался практически незамеченным. Как и всякая интрига, он имел тайную составляющую. О ней Лозовскому рассказал Броверман.

Поздним вечером, после собрания акционеров, когда Лозовский, избывая душившее его бешенство, то вышагивал из угла в угол по своему домашнему кабинету в Измайлово, то лежал ничком на диване, вжимая лоб в кулаки так, что на лбу оставались глубокие вмятины, в дверь коротко, как бы просительно, позвонили. Лозовский открыл. Перед дверью стоял Броверман с портфелем под мышкой. Обвисшие щеки на его министерском лице и отведенный в сторону взгляд делали его похожим на потасканного бульдожку, который сбежал от хозяина на собачью свадьбу, а теперь вернулся, всем своим видом показывая, что знает свою вину и готов принять выволочку.