Жирдяй попытался встать. Гримаса испуга, раздувшиеся от страха зенки, метнувшиеся в мою сторону фаршированные колбасы рук: открытые ладони, растопыренные пальцы. Мол, не надо, не убивай. Пузо толкнуло стол, и пластиковая корзина с приклеенной скотчем картонкой «МЕЛКИЕ ВЗЯТКИ» упала на пол.

Я выстрелил. А потом ещё раз, уже в падающее без головы тело — пуля потонула в жировых складках и, взорвавшись, перемешала внутренности.

Включили сигнализацию. Наверное, служба наблюдения. Наплевать. Тихие бродилки с выжиданием — не для меня.

В коридоре я дозарядил дробовик, направился к лифтам. Плоские лампы в антиударных решётках пульсировали красным, под ними противно визжали динамики. Я разнёс пластиковую коробку — сирена не заткнулась.

Наугад открыл ногой одну из дверей. Просторный офис, не чета, конечно, апартаментам застреленной свиньи…

Бритоголовая особа орально обслуживала какого-то брючно-пиджачного кабинетчика. В возвратно-поступательных движениях женской головки просматривалась целеустремлённость поршня. На бритом затылке — штрих-код и эмблема кролика. «СЛАДОУСЛУГИ. БЛЯДИ КРУГЛЫЕ СУТКИ!» Доставка в течение пяти минут и всё такое… Полчаса услуг этой сосухи — недельная зарплата моих родителей.

Родители. Каждый раз меня переполняет злоба, когда думаю о том, что бедные старики всю жизнь копили деньги, чтобы выкупить дряхлый домик на окраине, который снимали почти сорок лет, но кто-то наплевал на право первоочерёдности, занёс конвертик в один из кабинетов, где в обеденный перерыв трахают девочек из «СЛАДОУСЛУГ», и офисная крыса из Отдела Распределения Взяток подмазала нужные шестерни в жилищном ведомстве. Мои родители оказались на улице из-за сфабрикованной просрочки оплаты, с аннулированным стажем съёма, а домик достался какому-то аферисту. Теперь не обязательно знать, кого и как подмазать, за вас это сделает специальная структура. Плати и Наслаждайся.

Когда злость остаётся лишь внутренней желчью, не способной прорвать гнойник, выход один — две капсулы «Муаллина» и виртуальный модуль, подключённый к Сети. Бегство. Трусость… Засовываешь голову в песок и ждёшь очередного пинка под зад.

Да, я трус. А ещё врачи и люди в чёрных костюмах твердят, что я уникален.

Я прострелил шею закатившему глаза кабинетчику. Она тоже взорвалась, как переспелый баклажан. Я разрядил в стены и потолок оставшиеся разрывные пули — надоели. Послал в магазинное гнездо четыре простых патрона.

Шлюха, размахивая руками и визжа, выскочила в коридор. Её трясущаяся лысая голова смахивала на гипсовую болванку, а веер рук — на папоротники. Я подумывал убить и её, но не стал.

Из лифтов сыпала охрана. Не надо было задерживаться, авось и успел бы проскочить на level2 без ненужной стрельбы. Цель-то выполнена — жирдяй мертв… ну, да ладно, порезвимся.

Я нырнул в коридорную нишу. На уровне лица в стеклянном щите крепился порошковый огнетушитель. Можно было бы разбить стекло и швырнуть огнетушитель к лифтам, а потом всадить в него пулю. Наверняка, вышло бы эффектно.

В стену ниши, проглядываемую от колоннады лифтового фойе, забарабанили пули. Одна неудачно срикошетила мне в грудь…

Занавес. Сейчас модуль запросит перезагрузку…

Но модуль не запросил. Обсаженный «Муаллином» я плавал в онлайн-темноте, а потом провалился в чернильный мрак беспамятства. Видимо, виртуальную приставку коротнуло, и нервные окончания облизал электрический ток.

* * *

— Так ты убеждён, что просто играл в игру?

— «Доступная Месть». Версия V2V, — в десятый раз повторил я этим кретинам. Кретины каждый раз были новые, но в неизменных чёрных костюмах, с блестящими, как яйца хозяйственного кота, бэйджиками и вросшими в руку диктофонами.