— Па, это кто?

— Один знакомый.

— Ему плохо.

— Похоже на то. Ладно, пойдём домой.

— А классное у нас приключение на стройке было?

— Ещё какое.

«И оно не закончилось».

С этой стройкой было что-то не так, очень сильно не так (и какого чёрта он потащил туда ребёнка? чтобы доказать самому себе, что не боится? у него был ответ, который понравился бы древним римлянам), но всё, что Артём смог придумать — это уйти подальше.

Жаль, не так далеко, как хотелось бы.

* * *

Автобус свернул на трассу и остановился у обочины. Гид, сидящий рядом с водителем, недолго разговаривал по телефону по-арабски, потом кивнул водителю и открыл дверцу. Водитель тоже вышел. Хлопнули дверцы, в салоне погас свет.

Прошла минута, пять минут, больше.

За это время по трассе не проехал ни один автомобиль.

А потом на крышу и лобовое стекло начал сыпаться песок.

«Человек в синей футболке по-волчьи взбирается на бархан…» Артём на секунду зажмурился, отгоняя образ. Открыл глаза — в темноте салона горели только зелёные и красные огоньки на панели трансферного автобуса. Не освещали — угрожали, как глаза неведомых тварей в кромешной тьме.

Песок полностью застлал окна и продолжал сыпаться, но пассажиров это как будто не беспокоило… Был ли кто-то ещё в этой тьме с зелёными и красными глазами? Артём боялся протянуть руку, чтобы найти руку сына или Нелли, потому что был уверен, что не найдёт ничего, кроме пустоты.

Или песка.

Или…

Он очень любил сына, но в этой темноте не было места любви. Она высасывала всё, оставляя лишь страх.

«Человек в синей футболке по-волчьи…»

А потом на крышу автобуса кто-то упал… запрыгнул — сначала передние лапы, затем задние — и закричал…

Артём дёрнулся во сне и открыл глаза.

Нечеловеческий крик той твари, что запрыгнула на крышу автобуса, оказался гулом ТЭЦ.

Сквозь гул пытался пробиться звонок домашнего телефона. Переносная трубка лежала на подоконнике — вчера вечером Нелли отчитывала его за поход на стройку («Эх, Маугли, Маугли, сдал отца»). Артём протянул руку, но не дотянулся. Пришлось вставать с кровати.

Не успел он нажать на «ответ», как голос Маугли сообщил:

— Па, мне сон страшный приснился! Там ты был… плохой.

— Злой?

— Нет. Плохой.

— Что-то плохое делал? Пугал тебя?

— Мы гуляли по стройке. Я шёл, шёл и случайно провалился в дыру. Там такая дыра… А ты не помог мне, пошёл дальше. А я звал: папа! Папа!

— Ну, это был не я.

— Ты был!

— Это ведь сон. Просто похожий на меня образ. Но ты ведь знаешь, что я бы никогда так не поступил. Сам бы в дыре остался, но тебя спас.

— А я сам спасся! Знаешь как?

— Как?

— Самолёт низко пролетал, я схватился и долетел до дома.

— Прямо спецназовец.

— А знаешь, что я делаю, когда плохие сны снятся?

— Что?

— Просыпаюсь!

«И я тоже», — подумал Артём, плетясь на кухню.

Трубку взяла Нелли. «И за ночные кошмары сейчас получу…» Но Нелли спросила, может ли он сегодня вечером забрать Маугли. «На ночь?» — «Да, на ночь». — «Что-то случилось?» — «Нет, просто приезжает Танька… Помнишь Таньку? Моя одноклассница, в Эмиратах третий год работает».