Он не собирался заходить внутрь, просто хотел обойти кругом, прочувствовать, поиграть в осторожных сталкеров, но теперь… глядя на приоткрытую калитку…

Дверь во что-то упиралась.

— Дверь заблокирована сломанным боевым роботом, — сказал Артём, — но проход достаточен для проникновения.

— Проникаем на объект, — подхватил Маугли. — На кого охотимся?

«Это будет славная охота. Только после неё не останется ни человечка, ни Каа».

— Ищем упавшую инопланетную капсулу.

Маугли почти сразу наткнулся на строительную каску.

— Я нашёл шлем! Я нашёл шлем!

Они свернули за бытовку со спутниковой антенной на крыше, на углу которой лежала каска, и увидели ещё много таких же — оранжевые и жёлтые скорлупки заполняли приличных размеров яму.

Некоторые каски были треснувшими, виднелись и просто осколки, подбородочные ремни и амортизационные ленты. Артём вспомнил легенду о мастерах, убитых после окончания строительства храма… или их ослепили?

— Па, а можно мне взять одну?

— Нет, Маугли, не трогай!

Они стали обходить здание. Фасад был расчерчен перекладинами строительных лесов. На верхнем ярусе штабелями лежали плиты утеплителя.

Над забором — над районом — поднималась труба ТЭЦ. Станция выжидала. Артём почему-то захотел, чтобы она заглушила его тревожные мысли.

Большую часть вспомогательных конструкций и отходов складировали у забора — покосившаяся будка, напоминающая немощные советские ларьки, деревянные поддоны и ящики, обрезки труб, кабелей, кирпичный бой; между этими завалами и зданием пролегала широкая колея. Внимание Артёма привлекли борозды, продавленные в песке, как намётки будущего защитного рва. Здесь проехал не самосвал или трактор… Он старался не наступать на них.

— А ты знаешь, что зрачки наших глаз постоянно колеблются?

— Что значит «колеблются»? — спросил Маугли.

— Двигаются туда-сюда.

— А зачем?

— Если бы они не двигались, то мы бы не видели неподвижные предметы. Вот эту беседку. Вот эти трансформаторные щиты. Вот эти мусорные контейнеры.

— А что написано на беседке?

— «Место для курения».

— А других людей мы бы видели?

— Только если бы они двигались.

К ногам липли обрывки полиэтилена; ветер прошёлся по козырьку и швырнул в лицо мелкий песок. Жутковато зазвучала тонколистная сталь — точно корабельные снасти в шторм.

Артёму всё больше становилось не по себе. Как тогда, два года назад.

В Аравийской пустыне.

— Возвращаемся, — сказал он.

* * *

Возвращались в кромешной тьме.

Солнце село час назад, пустыня умещалась в свете фар, дальше — ничего. Артём держался за красными огнями едущего впереди квадроцикла. Двигались цепью. Выезжая из бедуинской деревни, Артём заглох — долго искал в темноте ключ, затем кнопку стартера — и теперь плёлся в хвосте.

Камни. Каменный грунт. Каменные гребни. На особо тряских участках начинали болеть рёбра, будто бились друг о друга, что виделось Артёму вполне вероятным. Время от времени он привставал над сиденьем, чтобы разгрузить позвоночник. Пальцы затекали и потели, он периодически их разжимал, оставляя большой палец на курке газа. Шлем Маугли бился ему в кадык.

Держать дистанцию. Не заглохнуть, когда змейка машин притормаживает. Пыль. Красные огни. Белые огни — далеко, там город — почему не приближаются? Когда удавалось поймать скорость колонны, он впадал в странную дрёму наяву — мир в очках переставал казаться реальным, он будто плыл в пыли на красные и белые огни, спал.