|
Подогретый этим последним злодейством, Сен-Фон вырвал свой член изо рта Линданы и, крикнув Лолотте, чтобы та продолжала свою ласку, с размаху вонзил его в мой анус. - Что теперь будем с ней делать? - жарко шептал мне в ухо Сен-Фон, все глубже погружаясь в мое чрево. - Думай, Жюльетта, думай: ты ведь у нас умница, и все, что ни предложишь, будет восхитительно. - Есть еще тысяча пыток на свете, - ответила я, - одна пикантнее другой. - Я уже собиралась кое-что предложить, когда к нам подошел Нуарсей и сказал Сен-Фону, что, может быть, лучше сейчас же заставить ее проглотить приготовленный порошок, иначе она умрет от изнеможения, и мы не сможем в полной мере насладиться эффектом яда. Они посоветовались с Дальбером, и тот восторженно поддержал Нуарсея. Женщину развязали и подвели ко мне. - Бедняжка, - произнесла я, бросая порошок в бокал с "Аликанте" {Сорт изысканного итальянского вина.}, - выпейте вина, и вам станет легче. Это улучшит вам настроение и снимет боль. Обреченная женщина безропотно проглотила роковую смесь. Нуарсей извлек свою шпагу из моей норки и подскочил к жертве, сгорая от желания усладить свой взор ее конвульсивными гримасами. - Сейчас ты умрешь, - прошипел он, пристально глядя в ее глаза, - надеюсь, ты смирилась с этим? - Мне кажется, - заметил Дальбер, - мадам достаточно умна, чтобы понять, что когда жена потеряла любовь и уважение своего супруга, когда она надоела ему и вызывает у него только отвращение, самый простой для нее выход - с достоинством выйти из игры. - О, да! Да! - еле слышно простонала несчастная. - Я прошу только одного: убейте меня, ради Господа Бога убейте скорее! - Смерть, которой ты жаждешь, грязная сволочь, уже в твоих потрохах, - сказал Нуарсей, наслаждаясь страданиями жены и ласками одного из молодых педерастов. - Жюльетта сделала свое дело. Она настолько привязана к тебе, что никогда не простила бы нам, если бы мы лишили ее удовольствия оказать тебе последнюю милость. В этот момент совершенно ослепленный от бешеной похоти, потеряв всякое чувство реальности, Сен-Фон набросился на Дальбера, который, нагнувшись, с готовностью встретил содомитский натиск своего друга, в свою очередь оседлал юного пажа, который принял перед ним ту же самую позу; мгновение спустя я опустилась на колени, и мой, обратившийся в содомита, язык проник в анальное отверстие министра. Не прошло и минуты, как Нуарсей, не спускавший глаз со своей жены, увидел, что ее конвульсии приближаются к концу, и решил, что настало время по-настоящему насладиться ими. Он положил ее на ковер в середине комнаты, и мы образовали вокруг нашей жертвы тесный круг. Роли поменялись. Теперь Сен-Фон овладел мною и обеими руками удовлетворял двоих юношей; Анриетта сосала Дальбера, то же самое Дальбер делал с членом третьего пажа и одновременно правой рукой ласкал еще одного, а левой - немилосердно месил ягодицы Линданы; пенис Нуарсея находился в прямой кишке Аглаи, чей-то другой вошел в его собственный зад, он сосал еще один и тремя сложенными вместе пальцами содомировал Лолотту; наконец, шестой наш помощник наслаждался ее влагалищем. |
