|
Агония началась, она была ужасна, и невозможно описать словами действие этого яда; настолько сильны были припадки бедной мадам Нуарсей, что она то сворачивалась в клубок, то мелко-мелко содрогалась всем телом, как будто пораженная электрическим ударом, то застывала как парализованная. Губы ее пузырились белой пеной, ее стоны перешли в глухой жуткий вой, которого никто в доме, кроме нас, не мог слышать, потому что были приняты все необходимые меры предосторожности. - Восхитительно, восхитительно, - бормотал Сен-Фон, добросовестно обрабатывая мой зад. - Я бы, кажется, отдал все на свете, чтобы трахнуть ее в таком состоянии. - Нет ничего проще, - откликнулся Нуарсей, - попытайтесь, а мы придержим ее. Наши исполнительные помощники навалились на бедняжку, заставили утихомириться, придали ей соответствующее положение, с обеих сторон раздвинули ягодицы, и Сен-Фон погрузил между ними свой член. - Гром и молния! - завопил он. - Я кончаю. - И он кончил. Его тут же сменил Дальбер, за ним - Нуарсей; но когда его полуживая жена, каким-то нечеловеческим чутьем, почувствовала своего палача, она бешено забилась, словно в припадке, и разбросала всех, кто держал ее, потом, как обезумевший, смертельно раненный зверь, вцепилась ему в лицо. Нуарсей испуганно отшатнулся назад, а мы еще теснее сгрудились вокруг нее. - Не трогайте ее, не трогайте! - закричал Сен-Фон, возвращая свой инструмент в мой зад. - Давайте полюбуемся на агонию загнанного зверя. Тем временем Нуарсей пришел в себя и пожелал отомстить за оскорбление: он уже занес руку для новых, еще более страшных пыток, но Сен-Фон остановил его и сказал, что это только помешает и лишит нас удовольствия наблюдать за действием яда. Неожиданно в голову мне пришла новая мысль. - Господа, - предложила я, - наблюдать - это мало, мне кажется, скоро ей понадобится исповедник. - Пускай убирается к черту, и тот сам исповедует эту шлюху, - заворчал Нуарсей, несколько успокоенный, потому что его уже обсасывала Лолотта. - Пусть убирается ко всем чертям! Если когда-нибудь я и хотел, чтобы существовал ад, так только затем, чтобы ее душа прямиком направилась туда и чтобы я мог, пока жив, наслаждаться при мысли о ее мучениях. И эти неосторожные слова, как нам показалось, ускорили конец агонии. Мадам де Нуарсей простилась со своей душой, и трое наших распутников разрядились почти одновременно, сливая ужасные проклятья в один жуткий хор. - Вот и все, - сказал Сен-Фон, разминая свой член и выдавливая из него последние капли спермы. - То, что мы совершили, наверняка будет одним из наших самых прекрасных деяний. Одним словом, я бесконечно доволен. Я давно мечтал избавить мир от этой глупой курицы, пожалуй, она надоела мне не меньше, чем собственному супругу. |
