|
- Дорогой мой Сен-Фон, - предложил принц, - а что если эти фурии устроят нам самим порку? - Розовыми ветками, - добавил Сен-Фон. Наши гости спустили штаны, и обе задницы были жестоко выпороты гирляндами цветов и прутьями, изображавшими змей. - Очень возбуждающее средство, - заметил Сен-Фон, снова усаживаясь за стол, и показал нам свой торчащий, как башня, инструмент. - А вы, мой принц, возбудились хоть немного? - Еще нет, - ответил несчастный старец удрученным голосом. - Мне нужны более мощные средства; как только начинается разгул, меня опьяняют жестокости, беспрерывно следующие одна за другой. Я люблю, когда всех окружающих насилуют и терзают ради моего удовольствия, и я сам люблю терзать их... - Так вы бесчеловечны, мой принц? - Я ненавижу людей. - Не сомневаюсь в этом, - продолжал Сен-Фон, - потому что в любое время дня и ночи меня также воспламеняет неодолимое желание или же во мне зреет черная мысль нанести вред людям, ибо нет на свете созданий, более отвратительных. Когда человек силен, он очень опасен, и ни один тигр в джунглях не сравнится с ним в жестокости. А если он слаб, тщедушен, несчастен? Тогда он просто-напросто низок, ничтожен и отвратителен - и внутри и снаружи! Сколько раз я краснел от стыда за то, что родился среди подобных существ. Утешает меня только то, что Природа дала им меньше, чем мне, и что она каждодневно уничтожает их, поэтому я желаю иметь как можно больше средств и возможностей способствовать их уничтожению. Я бы, будь моя воля, стер их всех с лица земли. - Однако при всем своем превосходстве, - вмешалась я, - вы ведь также принадлежите к роду человеческому. Хотя нет! Когда человек мало похож на остальных, на все стадо, когда он повелевает им, он не может быть той же породы. - Знаете, - сказал Сен-Фон, - она совершенно права. Мы являемся богами, и нам должно воздаваться то же, что и им: разве не мы диктуем законы и высказываем желания, которые выполняются без промедления? Разве не очевидно, что среди людей, вернее, над людьми, есть порода, которая намного выше всех прочих, та, которую древние поэты называли божествами? - Что до меня, я не Геркулес, совсем не Геркулес, - заявил принц, - я скорее хотел бы быть Плутоном, ибо мне больше всего нравится подвергать смертным жутким мукам в аду. - А я хотел бы уподобиться ящику Пандоры, из которого обильно сыплются болезни, косящие людей налево и направо. В этот момент послышались стоны, их испускали три прикованных цепями жертвы, которых начали мучать фурии. - Развяжите их, - приказал Сен-Фон, - и давайте сюда. Их развязали и подвели к моим гостям; ни одно существо женского рода не могло бы соперничать с ними в красоте и грации, и я воздержусь описывать то, что делали с ними два негодяя. |
