|
Знай, Жюльетта: лучше не поднимать руку на власть предержащих, если только не хочешь запачкаться в собственной крови. Между тем обед был приготовлен, мы сели за стол и продолжили беседу в том же духе. - Разумеется, - говорил министр, - законы надо ужесточить во что бы то ни стало, и сегодня счастливо управляются те страны, где правит инквизиция. Только они находятся под истинной властью коронованных особ; задача духовных оков - упрочить оковы политические; власть скипетра зависит от власти кардинала, и обе власти - светская и клерикальная - исключительно заинтересованы в том, чтобы поддерживать друг друга, потому что чернь может добиться своего освобождения, только расколов их единство. Ничто так надежно не устрашает нацию, как страх перед религией, ничто так не пугает людей, как вечный адский огонь, грозящий вероотступникам, вот почему суверены Европы всегда поддерживают наилучшие отношения с Римом. Мы же, одна из немногих крупных держав этого мира, ни во что не ставим грозные окрики презренного Ватикана и плюем на них, и нам лучше держать наших рабов в постоянном страхе, так как это единственный способ угнетать народ. По примеру Макиавелли я бы хотел, чтобы пропасть между королем и чернью была не менее широка, чем между божеством и тараканом, чтобы одним мановением руки монарх мог превратить свой трон в остров в необъятном море крови; он должен быть богом на земле, а его подданные имеют право лишь падать ниц в его присутствии. Не отыщется на свете такого идиота, который осмелится сравнивать физическую конституцию - да, да, простую физическую конституцию - короля и простолюдина. Я склонен считать, что Природа вложила и в того и в другого одинаковые потребности, но ведь и лев и земляной червь имеют одни и те же потребности, однако служит ли этот факт признаком сходства между ними? Не забывай, Жюльетта, что как только короли начнут терять свой авторитет в Европе, они приблизятся к презренной толпе, и это будет первым шагом к их падению, а если они будут оставаться на недосягаемой и невидимой высоте наподобие восточных монархов, весь мир будет дрожать при родном упоминании их имени. Неуважение питается фамильярностью, а фамильярность проистекает от близости к людям и от того, что они видят монарха ежедневно и привыкают к нему. Древние римляне больше трепетали перед Тиберием, сосланным на Капри, нежели перед Титом, который шатался по городу и утешал бедных и несчастных подданных. - Однако вам по душе деспотизм, - заметила я, - потому - что вы обладаете большим могуществом, но как может он полюбиться слабому существу? - Он полюбится каждому, Жюльетта, - ответил Сен-Фон со спокойной убежденностью, - и все человечество идет неуклонно в этом направлении. Стремление к деспотизму - вот самое первое желание, которое внушила нам Природа, и ее закон не имеет ничего общего с глупой поговоркой о том, что с другими поступать следует так, как вы хотите, чтобы они поступали с вами, при этом еще и добавляют, что эта заповедь обусловлена страхом перед ответными репрессиями, хотя нет никакого сомнения в том, что только ничтожные рабы, боящиеся собственной тени, придумали подобное наставление и самым наглым образом пытаются всучить его нам под видом естественного закона. |
