|
Разговоры велись негромким голосом, словно в храме Венеры, чья статуя, кстати, стояла в беседке, увитой миртом и розами; казалось, будто собравшиеся здесь идолопоклонники не смеют нарушить торжественную службу грубыми выкриками, неуместными в этой изысканной обстановке. Вслед за яствами появились легкие тончайшие вина и сытные мясные блюда, еще более обильные, чем те, что подавались во время самой трапезы. Наступил момент, когда все члены Братства слились в одну грандиозную группу; ни один человек не оставался пассивным зрителем, и из этой шевелящейся массы слышались лишь сладострастные вздохи и стоны, изредка прерываемые пронзительными вскриками, которые венчали оргазм. И вновь я оказалась объектом натиска, еще более бурного, чем прежде; через мои руки прошли многочисленные представители обоего пола, ни один кусочек моего тела не остался неоскверненным; я вышла из этой свалки с изрядно потрепанными ягодицами, утешаясь тем, что и сама потрепала немалое их количество. Солнце клонилось к закату, когда я ушла домой, измученная и выжатая, как губка, всем, что со мной происходило, и проспала больше суток беспробудным сном. Месячный испытательный срок показался мне вечностью, но вот, наконец, он остался позади, и я получила вожделенное право войти в сераль. Моей проводницей, разумеется, стала Клервиль, сгоравшая от желания показать мне то, о чем я мечтала весь этот месяц. Мне кажется, я не видела ничего более восхитительного, чем эти серали, а поскольку помещения с мальчиками и помещения с девочками как две капли воды походили друг на друга, я ограничусь описанием только одного из них. Каждый из сералей, расположенных в противоположных концах здания, состоял из четырех комнат, соседствующих со спальнями персонала и камерами для пыток; большие комнаты предназначались для тех, кто предпочитал развлекаться в обществе, а отдельные камеры - для любителей уединенных утех; в спальнях размещались обитатели сераля. Обстановка была выдержана в безупречном вкусе, особой элегантностью отличались камеры, напоминавшие уютные домашние церкви, посвященные распутству, где имелись все необходимые орудия и инструменты, чтобы вдохновлять идолопоклонников. За порядком надзирали четыре дуэньи, они забирали у посетителей билеты, интересовались их желаниями и подбирали нужный персонал; кроме них к нашим услугам всегда были хирург, акушерка, два кнутобоя, палач и тюремщик, все они отличались меланхолическим выражением лица. - Если ты думаешь, - заметила мне Клервиль, - что эти служители наняты случайным образом из соответствующей среды, ты ошибаешься: они - такие же либертены, как и мы, только не столь богатые, они не имеют возможности заплатить вступительный взнос и исполняют свои функции без жалованья, ради собственного удовольствия. |
