|
Нет, милые женщины, поверьте, что никакого Бога нет; существование этого призрака невозможно, достаточно обратить внимание на бесчисленные противоречия, из которых он состоит, чтобы усомниться в нем, и стоит лишь дать себе труд внимательно рассмотреть их, как от него ничего не останется. В продолжение этой речи монах, как я уже говорила, сидел между нами и ласкал нас. - О, какая чудная попочка, - неожиданно забормотал он, прижимаясь ко мне, - как жаль, что нельзя забраться туда... Но, может быть, если мы попробуем... Да, мадам, чуточку старания с вашей стороны, и это будет не так больно... - Ах ты, зверюга, - сказала я, поднимаясь с дивана, - да я не дам тебе даже свою куночку: у меня до сих пор все болит внутри, и я не хочу испытать еще худшего. Подержите его, Клервиль, сейчас мы заставим этого негодника кончать до тех пор, пока кровь не потечет из его яиц, иначе он не даст нам покоя. Мы уложили его на кровать, Клервиль зажала его член между своих грудей, а я, усевшись ему на лицо, заставила его целовать калитку храма, в который так его и не допустила; вначале он робко и даже неумело водил языком по краям отверстия, затем немного оживился, заработал энергичнее, потом, раздвинув шелковистые заросли, коснулся клитора и кончил еще раз. После этого Клервиль спросила Клода, есть ли еще у них в монастыре такие развратники, на что он с готовностью ответил, что таких в заведении человек тридцать, тогда моя подруга захотела узнать, нельзя ли провести вечер вместе с ними. - Разумеется, - отвечал Клод, - как только захотите испытать незабываемые плотские утехи, приходите прямо к нам, и мы примем вас как королев. Затем Клервиль поинтересовалась, можно ли устроить оргию, которую она имеет в виду, в стенах монастыря. - Это самое лучшее место, - заверил кармелит, - и там можно делать все, что вашей душе угодно. - Тогда, дорогой мой, - сказала Клервиль, - чтобы не оставалось никаких сомнений, я прошу тебя прямо сейчас пойти и поговорить с настоятелем; объясни ему суть дела, а мы подождем тебя здесь. Как только монах ушел, Клервиль повернулась ко мне, и я заметила блудливый огонек в ее глазах. -- Жюльетта, - сказала она, - не удивляйся моим словам: этот монах доставил мне большое удовольствие, настолько сильное, что я начинаю подумывать о его смерти... - Что я слышу! Не успела высохнуть его сперма, а вы уже замышляете смертоубийство! - Презрение и ненависть к мужчинам после того, как они меня удовлетворили, находятся в прямой зависимости от полученного мною удовольствия, а я, признаться, давно не кончала с таким восторгом. |
