|
-- Жюльетта, - сказала она, - не удивляйся моим словам: этот монах доставил мне большое удовольствие, настолько сильное, что я начинаю подумывать о его смерти... - Что я слышу! Не успела высохнуть его сперма, а вы уже замышляете смертоубийство! - Презрение и ненависть к мужчинам после того, как они меня удовлетворили, находятся в прямой зависимости от полученного мною удовольствия, а я, признаться, давно не кончала с таким восторгом. Следовательно, он должен умереть. У меня есть две возможности: поссорить его с настоятелем, для чего достаточно лишь намекнуть старику на то, что очень рискованно с его стороны держать при себе такого типа, как Клод, который может разболтать тайны монастыря любому встречному и поперечному. Но в этом случае он будет навсегда для меня потерян, а ведь я имею кое-какие виды на его божественный инструмент... - Я вас что-то не совсем понимаю: то вы приговариваете его к смерти, то мечтаете о его члене. - Не вижу здесь никакого противоречия: давай пригласим его в твое поместье, а об остальном можешь не беспокоиться... Разве могу я забыть эту колотушку, что болтается у него между ног! Она отказалась объяснить свой план, и в ожидании монаха мы решили осмотреть его жилище. Мы обнаружили много непристойных гравюр и литературы скабрезного содержания: во-первых, это был "Привратник из Шартре" {Иногда клеветники приписывают это произведение перу Ретифа де ля Бретрна. (Прим. автора)} - произведение скорее похабное, нежели навеянное духом истинного либертинажа; если верить слухам, автор отрекся от него на смертном одре. Это я считаю глупостью несусветной: человек, способный в какой-то момент раскаяться в том, что он сказал или написал когда-то раньше, есть не что иное, как круглый идиот, от которого в памяти потомства не должно остаться даже имени. Второй книгой была "Дамская академия" - хорошо задуманная, но дурно исполненная вещь, написанная, без сомнения, человеком с трусливым сердцем, который, очевидно, чувствовал истину, но побоялся высказать ее; кроме того, эта книга напичкана сверх всякой меры нудными разговорами. Еще мы нашли "Воспитание Лауры" - также совершенно неудачное произведение из-за того, что на каждой странице встречаются пустые, не относящиеся к делу рассуждения. Если бы автор вывел прямо на сцену убийцу своей жены, вместо того, чтобы держать его где-то на задворках, и вразумительно рассказал бы об инцесте, на который он намекает, но не идет дальше этих намеков, если бы он увеличил количество эпизодов разврата, показал бы воочию те жестокие утехи, о которых упоминает вскользь, как будто стыдясь этого, в своем предисловии, тогда эта книга, написанная с несомненным талантом и с удивительной силой воображения, стала бы настоящим маленьким шедевром; но, увы, автор оказался трусом, а трусы всегда приводят меня в отчаяние и выводят из терпения - уж лучше бы они предлагали читателю только голые мысли и идеи и не пытались разжевывать их. |
