|
Никогда еще месса не казалась мне такой долгой; но вот, наконец, она подошла к концу, господин де Лорсанж отправился домой, а я осталась под тем предлогом, что мне захотелось помолиться подольше. Я попросила о встрече с человеком, который только что служил службу; он появился, и что же вы думаете, друзья? Ну конечно, это был Шабер. Мы сразу удалились в пустую часовню, где любезный аббат, поблагодарив судьбу за столь приятный сюрприз и выразив свою радость от того, что снова встретил меня, рассказал мне, что большие бенефиции, которыми он располагает в этом приходе, вынуждают его держать себя в соответствующих рамках, но что я не должна обращать внимания на его ужимки и гримасы, на его поклоны и расшаркивания, которые "неизбежны в его положении священнослужителя. К этому он добавил, что его взгляды на жизнь и его привычки остались прежними, и он будет рад доказать мне это при первом же удобном случае. Со своей стороны, я поведала ему о своих злоключениях; он посочувствовал, выразил сожаление, что до сих пор не знал о моем присутствии в Анжере, так как прибыл сюда всего неделю назад, и тут же предложил возобновить наше знакомство. - Зачем откладывать, дорогой аббат? - сказала я. - Возьми меня прямо здесь и сейчас. Двери церкви заперты, а этот алтарь послужит нам ложем; не медли, дай мне испытать те удовольствия, которых я была лишена так долго и о которых тосковала все это время. Ты не поверишь, но с того дня, как я оказалась в этом мерзком городишке, ни один из тех, кому я отдавалась, даже и не подумал взглянуть на мою жопку. Представляешь, как я себя чувствовала - это я-то, которая обожает только содомию и считает все прочие утехи лишь дополнительным стимулом и прелюдией к самому главному. - Прекрасно! - обрадовался Шабер, укладывая меня грудью на алтарь и задирая мои юбки. - Ах, Жюльетта! - снова воскликнул он минуту спустя, полюбовавшись моими ягодицами. - Твой зад все тот же - божественный зад Афродиты. Аббат наклонился и расцеловал его с возрастающей страстью, потом я почувствовала в своем анусе его горячий язык, его вдохновенный язык, который полчаса назад с трепетом произносил имя божье... Затем он заменил его своим членом, и - о, радость! - дрожащий скипетр вошел в меня целиком без остатка. И я впервые в жизни испытала восторг, который, наверное, охватывает вероотступника в момент прегрешения. Да, друзья, я испытала неописуемое блаженство! Как жестоко и неразумно отказываться от порочных привычек и как сладостно возобновлять их вновь! За время своего вынужденного воздержания от содомии, я не переставала ощущать самую настоятельную, буквально сводящую с ума потребность в этом удовольствии, порой она выражалась в таком невыносимом зуде, что мне приходилось хвататься за любой, попавшийся под руку инструмент подходящей формы и успокаивать себя таким примитивным образом; и вот теперь Шабер окончательно вернул меня к жизни. |
