|
Тот, кто всю свою жизнь купался в ласках фортуны и ничего не понимает в нуждах простого народа, не имеет права вершить судьбы нации, состоящей из несчастных и обездоленных. Да, сир, последуйте моему совету: выбросьте королевские игрушки и вернитесь на грешную землю - больше вам ничего не остается. Несколько ошарашенный моими наглыми речами, его величество не нашел ничего более умного, как ограничиться какой-то неловкой шуткой, несущей на себе ту самую печать фальши, которая отмечает все, что исходит из уст истинного итальянца, и мы тепло распрощались друг с другом. В тот же вечер меня провели в блестящий, роскошно убранный зал, где вокруг большого игорного стола я увидела общество, разделенное на два класса; с одной стороны сидели мошенники, с другой - лопоухие овечки; мне сказали, что в Турине воровство во время игры - обычное дело и что мужчина не начинает ухаживать за женщиной до тех пор, пока она не обворует его. - А что, это весьма забавный обычай, - заметила я мошеннице, которая рассказала мне об этом. - Все объясняется очень просто, - продолжала она, - игра - это нечто вроде коммерции, стало быть, в ней допустимы любые хитрости. Разве вам придет в голову подать в суд на торговца за то, что шторы на окнах его лавочки чересчур плотные, поэтому вместо добротного товара вы выбрали негодный? Главное - преуспеть, мадам, и все средства для этого хороши. Я вспомнила максимы Дорваля по поводу воровства и решила, что они вполне уместны в этом доме. Потом поинтересовалась у собеседницы, как можно ловчее выуживать деньги у других, заверив ее, что во всем остальном у меня большой опыт. - Есть настоящие мастера этого дела, - ответила она. - Если хотите, завтра я пришлю к вам одного из них. Я поблагодарила ее, а наутро появился мой новый наставник и за какую-то неделю преподал мне уроки беспроигрышной карточной игры, которые позволили мне получить две сотни луидоров в течение трех месяцев моего пребывания в Турине. Когда пришло время платить за его уроки, он потребовал только моей благосклонности, а поскольку он желал получить ее на итальянский манер, что я страстно любила, после тщательного осмотра его тела на предмет нежелательных болезней - а такая мера была не лишней в этой стране - я доставила ему удовольствие тем самым образом, который был естественным для человека его профессии. Помимо всего прочего Сбригани - так звали моего ментора - обладал приятной внешностью и внушительным членом; ему было не более тридцати лет, он отличался отменным здоровьем, изысканными манерами, прекрасной речью, безудержным распутством, философским складом ума и удивительным даром всякими мыслимыми и немыслимыми способами присваивать то, что принадлежало другим. |
