|
Я сразу смекнула, что такой человек может быть мне весьма полезен в моих путешествиях, и предложила ему объединить наши усилия, на что он согласился не раздумывая. В Италии человек, сопровождающий актрису, певицу или просто продажную женщину, не представляет собой никакой помехи для тех, кто добивается ее благосклонности: будь он братом, супругом или отцом, обыкновенно он удаляется в тот самый момент, когда на пороге появляется поклонник; если пыл последнего начинает ослабевать, покровитель появляется снова, заводит с ним приятную беседу и, подняв настроение клиента, скрывается в платяном шкафу, чтобы не портить ему удовольствие. Естественно, поклонник в этом случае берет на свое содержание и женщину и ее покровителя, и итальянцы, приспособленцы по своей природе, не видят в этом ничего дурного. Поскольку к тому времени я в достаточной мере знала язык этой благословенной страны, чтобы сойти за итальянку, я взвалила на Сбригани обязанности своего супруга, и мы отправились по дороге на Флоренцию. Поездка наша проходила в ленивой безмятежности, спешить нам было некуда, и я с удовольствием созерцала расстилавшийся передо мной пейзаж, который вполне соответствовал бы человеческому представлению о рае, если бы не оборванные люди, то и дело встречавшиеся на пути. Первую ночь мы провели в Асти. Сегодня этот городок, утративший свое былое величие, не достоин даже того, чтобы упоминать о нем. Наутро мы возобновили путешествие и добрались до Александрии; по словам Сбригани, это местечко было известно тем, что оно буквально кишит аристократами, и мы решили провести здесь несколько дней и поискать простаков. Мой супруг быстро распространил нечто вроде прокламации, из которой следовало, что в город прибыла знаменитая куртизанка, к этому прилагалось краткое описание моих прелестей и их стоимость. Первым откликнулся престарелый пьемонтский герцог, лет десять как отошедший от двора; единственное, чего он пожелал, - это полюбоваться моим задом. За такое удовольствие Сбригани взял с него пятьдесят цехинов, однако подогретый увиденным зрелищем, герцог потребовал большего. В лучших правилах покорной жены я заявила, что не могу решить этот вопрос без согласия мужа, а герцог, будучи не в состоянии предпринять серьезного натиска, изъявил желание выпороть меня. Эта причуда остается главным утешением некогда отчаянных содомитов, ведь так сладостно унижать божество, в чей храм для вас больше нет доступа. Сбригани назначил цену по одному цехину за удар, и пятнадцать минут спустя в моем кошельке было три сотни монет. Щедрость его светлости подсказала моему спутнику блестящую идею. Он заранее навел справки о прошлой жизни старого вельможи и упросил его оказать ему честь и отобедать вместе с ним и его женой. Эта просьба поначалу сильно озадачила бывшего придворного, но через минуту он уступил и согласился. - О, великодушный и благородный сподвижник могущественнейшего князя Италии, - начал Сбригани, представляя гостю Августину, которую мы научили, как себя вести, - настало время, когда должна заговорить ваша кровь, и в своей душе должны вы услышать голос Природы. |
