|
- Мне кажется, у них не очень сладкая жизнь. Вы, наверное, и наказываете их? - Человек неизбежно делается суровым, когда годами живет в таком окружении, - согласился добрейший Браски. - Для мужчины моего возраста нет слаще удовольствия, чем жестокость, и я признаю, что ставлю его превыше всех прочих. - Если вы подвергаете их порке, так потому лишь, что вы жестокий человек; флагелляция для распутника - это отдушина для его жестокости: будь он более дерзким, он выражал бы ее другими способами. - Иногда я бываю очень дерзким, Жюльетта, - обрадованно откликнулся святой отец, - и вы скоро, очень скоро убедитесь в этом. - Друг мой, не забывайте, что я желаю осмотреть и сокровища. И они, должно быть, несметны, ведь о вашей алчности ходят легенды. Я тоже грешу этим пороком и с радостью погрузила бы руки в груду этих сверкающих, свежеотчеканенных монет, которые настолько приятны на вид и на ощупь. - Мы недалеко от того места, где они хранятся, - сказал папа, увлекая меня в полутемный коридор. Мы подошли к маленькой железной двери, которую он открыл большим ключом. - Здесь все, чем владеет Святой Престол, - продолжал мой проводник, когда мы вошли в комнату с низким сводом, в центре которой стояли сундуки, содержащие луидоры и цехины - миллионов пятьдесят-шестьдесят, никак не меньше. - Боюсь, что я растратил больше, чем внес в сокровищницу. Кстати, ее основал Сикст V в назидание потомкам, как зримое свидетельство глупости христиан. - Если ваша тиара не дает никакого наследства, - заметила я, - очень глупо с вашей стороны накапливать эти богатства; на вашем месте я бы давно их растранжирила. Раздавайте их своим друзьям, умножайте свои удовольствия, наслаждайтесь, пока есть возможность: ведь все это достанется победителям. Я всерьез предсказываю вам, святой отец, что один или несколько объединившихся свободолюбивых народов, уставших от монархического гнета, сметут вас с лица земли; как бы ни было неприятно вам слышать эти слова, знайте, что вы, судя по всему, последний папа Римской Церкви. - А что я могу взять себе отсюда? - Тысячу цехинов. - Тысячу цехинов! Бедняга! Я сейчас набью все свои карманы и выйду отсюда с золотом, которое будет весить в три раза больше, чем я. Или вы так дешево оцениваете женщину, обладающую столькими достоинствами? С этими словами я запустила в золото обе руки. - Погодите, дорогая, не стоит утруждать себя; лучше я дам вам документ на десять тысяч цехинов, которые вы получите у моего казначея. - Такая щедрость совсем не вдохновляет меня, - надула я губы, - ведь вы имеете дело с самой Венерой. Как бы то ни было, покидая комнату сокровищ, воспользовавшись тусклым освещением, которое благоприятствовало моим планам, я умудрилась сделать с ключа слепок при помощи кусочка воска, приготовленного для этой цели. Браски был погружен в свои мысли и ничего не заметил, и мы возвратились в апартаменты, где он меня принял. |
