|
Мы поднялись вместе с солнцем. Преступные замыслы не дают спать, приводя в смятение все чувства; мозг непрестанно перебирает их, и вы не только предвкушаете удовольствие - вы его испытываете в полной мере. Карета, запряженная шестеркой лошадей, доставила нас к подножию Везувия. Там мы нашли проводников, которые захватили с собой веревки и прочее снаряжение, необходимое для подъема на вулкан, а путь до вершины занял у нас два часа и стоил пары новой обуви. Несмотря на усталость, мы пребывали в превосходном расположении духа и много шутили с Олимпией, и бедняжка до последнего момента не догадывалась о причине нашего настроения. Между прочим, это нелегкий труд - карабкаться на гору по щиколотку в пепле, когда, сделав четыре шага вперед, вы сползаете вниз на шесть шагов, когда над вами постоянно висит опасность провалиться сквозь тонкую корку в расплавленную лаву. Поднявшись наверх, мы сели на самом краешке кратера и с замиранием сердца заглянули в глотку вулкана, который в минуты гнева бросает в дрожь Неаполитанское королевство. - Как вы думаете, нам нечего сегодня бояться? - спросили мы у проводников. - Нет. Может случиться выброс серы и кусочков пемзы, но непохоже, что будет извержение. - В таком случае, друзья, - сказала Клервиль, - оставьте корзину с закусками и можете возвращаться в деревню. Мы хотим побыть здесь. - А вдруг что-то случится. - Вы же сами сказали, что все будет в порядке. - Никогда нельзя быть уверенным... - Ну что ж, если начнется что-нибудь серьезное, мы сами спустимся вниз и будем оттуда наблюдать за извержением. Клервиль сопроводила свои слова несколькими золотыми монетами, и разговор был окончен. Когда проводники спустились достаточно далеко, мы с Клервиль обменялись быстрым взглядом. - Будем действовать хитростью? - шепотом спросила я. - Нет, силой, - ответила она. В следующий момент мы схватили Олимпию. - Итак, сука, - сказали ей, - ты нам надоела; мы привели тебя в это место, чтобы расправиться с тобой. Под нами вулкан, куда ты сейчас отправишься живьем. - Пощадите! - простонала она. - Что я вам сделала? - Абсолютно ничего. Ты нам надоела, разве этого мало? Мы сунули ей в рот перочинный нож, чтобы она прекратила свои стоны и горестные жалобы. Потом Клервиль связала ей руки шарфом, который мы захватили специально для этой цели; я связала ноги, и когда Олимпия оказалась в беспомощном состоянии, мы отступили в сторону и расхохотались. Из ее прекрасных глаз ручьями текли слезы, оставляя жемчужные капельки на ее величественной груди. Мы раздели ее и начали терзать ее тело: щипали белоснежные груди, кололи булавками ягодицы, вырывали из лобка волосы, а я откусила ей клитор. |
