|
- Что касается вас, дорогой кузен, - повернулся он к д'Эстервалю, - я не смею даже прикоснуться к вашему прекрасному органу; вы ведь будете сношать мою жену, друг мой? - Я проделаю с ней. что вы пожелаете, - почтительно ответил д'Эстерваль. - Даже причинить зло? - Любые самые отвратительные и ужасные вещи... В это время по команде-Жернанда обе женщины разделись. - Гром и молния, спрячьте ваши влагалища, сударыни! - С такими словами обратился он к Доротее,и Жюстине, увидев, что они собираются показать ему алтари, столь недостойные в его глазах. - Прикройте это, умоляю вас, иначе у меня ничего не встанет даже через десять недель. Брессак закрыл им промежности треугольным платочком, завязав его на пояснице, и женщины приблизились к хозяину. Он облобызал им зады, погладил и похлопал их, потом взял одну руку Жюстины, внимательно осмотрел ее, взял другую, также внимательно изучил и ее и спросил девушку, сколько раз пускали ей кровь. - Два раза, сударь, - ответила Жюстина. В продолжении этой процедуры Доротея, стоявшая на коленях между развернутыми бедрами распутника, сосала его, а Брессак и д'Эстерваль в другом углу зала различными способами развлекались с двумя мальчиками, которых мы уже представили читателю. Жернанд, продолжая осмотр, нажимал пальцами на вены Жюстины, заставляя их вздуваться, и когда они пришли в нужное состояние, прильнул к ним зубами и пососал их. - Довольно, шлюха, - грубо сказал он несчастной девушке, - готовься! Сейчас я буду пускать тебе кровь. - О сударь... - Послушай, - продолжал Жернанд, у которого начинала кружиться голова, - не вздумай строить из себя недотрогу. У тебя это не получится: в моем распоряжении достаточно средств, чтобы вразумить женщин, которые имеют наглость противиться моим желаниям. Его руки вцепились в ягодицы Жюстины, и он с силой сжал их; его ногти, длинные и крючковатые, оставляли на белом теле кровавые следы, которые он тут же жадно облизывал. Время от времени он щипал их и резко выворачивал захваченную частичку плоти, затем приступил к груди и стиснул сосок так сильно, что девушка закричала. - Браво, дядюшка! - подал голос Брессак. - Нечего щадить соски; мы, содомиты, должны презирать эти гнусные женские атрибуты: грудь должна внушать отвращение тем, кто любит задницы. - Я ненавижу ее так, что невозможно даже высказать, - продолжал Жернанд, укусив названный предмет Жюстины. Он заставил ее отойти на несколько шагов и вновь приблизиться к нему задом, чтобы не терять из виду прекрасный зад нашей героини. Когда она подошла, он велел ей нагнуться, снова выпрямиться, несколько раз раздвинул ягодицы, затем, наклонив голову, стал целовать их, не обойдя вниманием анус. |
