Она с тревогой посмотрела на него, и Гарри догадался, что ей известно, чем сын зарабатывал на жизнь. Он покосился на разорванные окровавленные брюки Энрике.

— Нужно промыть рану, — сказал Гарри.

Старуха кивнула.

— Воды, Энрике, принеси воды, — велела она.

— Да, мама, — отозвался парень и захромал к двери.

Гарри встал, чтобы помочь, но Энрике махнул рукой:

— Нет-нет. Сидите здесь, сеньор, прошу вас. Вы уже столько сделали.

Он взял в углу ведро и вышел, оставив Гарри неловко стоять на месте. Наверное, уже можно было и уйти, но не хотелось показаться невежливым. Он вспомнил, как овчарка рвала зубами руку Энрике, пытаясь добраться до горла, и его передернуло.

Старуха и мальчик смотрели на него с кровати. Лицо женщины ничего не выражало, а вот малыш явно был зол и напуган. Гарри смущенно улыбнулся и обвел взглядом комнату. Тут было чисто, однако, если старуха находилась здесь постоянно, избежать дурного запаха, вероятно, не представлялось возможным. В вазах стояли сухие цветы, на стенах висели дешевые картинки со сценами деревенской жизни (попытка приукрасить комнату), но Гарри видел под окнами черные полосы плесени в тех местах, где сквозь прогнивший подоконник текла по стенам вода, а ниже впитывалась в сложенное на полу одеяло. Он отвел взгляд от окна. Кроме картинок, к обоям были приколоты фотографии. Старуха указала на них и прокаркала:

— Моя свадьба. Рядом с нами мой брат.

Гарри вежливо кивнул и встал, чтобы посмотреть. Мальчик съежился, когда он пересекал комнату. На снимке были новобрачные у ворот церкви, рядом с ними стоял молодой улыбающийся священник. Судя по костюмам, свадьба состоялась примерно в то же время, когда вступили в брак родители Гарри. Женщина на фото улыбалась и той частью лица, которая теперь у нее не двигалась.

— Dias mas felices, — прошептала она.

— Sí, mas felices, señora.

Гарри снова сел на стул. Старуха погладила мальчика по волосам. Тот по-прежнему глядел на Гарри испуганно.

Дверь открылась, и вошла девушка в толстом пальто; в руках она несла сумку с покупками. Ей было немного за двадцать, невысокая, черноволосая, с заостренным подбородком и большими карими глазами. Увидев Гарри, она остановилась как вкопанная. Он поднялся.

— Что случилось? — резко спросила девушка. — Кто вы?

— Все в порядке, — сказал старуха. — На Энрике напали собаки. Этот человек помог ему добраться домой. Твой брат ушел за водой.

Девушка поставила сумку на пол, все еще недовольно хмурясь.

— Простите, что напугал вас, — сказал Гарри.

— Откуда вы?

— Я англичанин. Меня зовут Гарри Бретт. Я работаю в посольстве.

Девушка выпучила глаза:

— Значит… вы из тех, за кем он…

— Хм… да.

Выходит, она тоже знала, чем зарабатывает на жизнь ее брат.

— Что он еще натворил?

Она посмотрела на Гарри долгим тяжелым взглядом, потом развернулась и вышла из комнаты.

— Моя дочь, — сказала старуха и улыбнулась. — Mi Sofia. Corazón de mi vida.

На лестнице послышались голоса: сердитый — Софии, извиняющийся — Энрике. Он вошел, припадая на одну ногу, следом за ним появилась сестра с ведром воды. Энрике сел на стул напротив Гарри, а София достала из ящика ножницы и поглядела на мальчика:

— Пакито, пойди на кухню. Давай. Затопи плиту, чтобы было тепло.

Мальчик послушно встал с кровати и вышел из комнаты, напоследок еще раз испуганно глянув на Гарри.

— Думаю, нога пострадала сильнее, но руку псы тоже прихватили.