— В зоне националистов?

— Да. — Барбара горько рассмеялась. — Взгляну на эту историю с другой стороны. В Бургосе боевые действия не идут. Он далеко за линией фронта.

— Вы справитесь? Сможете работать с людьми, против которых сражался Берни?

— О, националисты и коммунисты друг друга стоят. Я это знаю, но просто хочу делать свое дело, помогать людям, которые застряли где-то между. К черту всю эту проклятую политику! Теперь мне на нее плевать.

Гарри посмотрел на Барбару и усомнился, правда ли это.

— Вы чувствуете присутствие Берни? — вдруг спросила Барбара. — Здесь, в квартире?

— Нет. — Он смущенно улыбнулся. — Я вообще не испытываю таких ощущений.

— Иногда меня охватывает тепло, как будто он здесь. Наверное, это доказывает только, что он мертв.

— Как бы то ни было, у вас остались хорошие воспоминания. Они будут вам утешением. Со временем.

— Вероятно. А как насчет вас?

— Поеду домой к своим обычным делам, — улыбнулся Гарри.

— Вполне неплохо. Вы счастливы?

— Скорее, доволен. Возможно, на большее нам вообще не стоит рассчитывать.

— Я всегда хотела большего.

На мгновение глаза Барбары затуманились.

— О боже, я же должна собраться, чтобы ехать в Бургос! — Она улыбнулась. — Вы будете мне писать?

— Конечно.

— Рассказывайте мне про Кембридж, пока я сижу тут, по горло зарывшись в бумаги.

На губах Барбары снова промелькнула слабая печальная улыбка.

Глава 17

Дом генерала Маэстре, особняк XVIII века, находился в северном пригороде Мадрида. Хозяин прислал машину за Гарри и Толхерстом — большой американский «линкольн». Они промчались по темному пустому проспекту Кастельяна, с которого успели убрать нацистские флаги. Гиммлер уехал, но накануне газеты выдали сенсацию похлеще: Гитлер и Франко встретились в городке Андай, на границе Франции, и беседовали шесть часов. Пресса предрекала Испании скорое вступление в войну.

— На самом деле, по словам Сэма, встреча прошла прескверно, — сказал днем Хиллгарт Гарри и Толхерсту.

Он позвал их в кабинет последнего. Одетый в обычный костюм, Хиллгарт выглядел усталым. Он сидел закинув ногу на ногу и все время подергивал той, что лежала сверху.

— У него есть источник в свите Франко. Он сообщил, что Франко обещал Гитлеру вступить в войну, если тот гарантирует увеличить объемы поставок. Франко знает, что мы ничего не пропустим через блокаду. Будем надеяться, так и есть.

Он взял со стола Толхерста экземпляр газеты «А-бе-се». На первой полосе был изображен генералиссимус: он свешивался из окна королевского поезда, приветствуя Гитлера, — на лице широкая улыбка, глаза сияют.

— Франко без ума от Гитлера, хочет стать частью Нового порядка. — Хиллгарт покачал головой и внимательно посмотрел на своих собеседников. — Вы оба сегодня будете на приеме? Попытайтесь узнать у Маэстре, как идут дела у нового министра торговли. Позавчера Карселлер выступил с профашистской речью. Маэстре, вероятно, недолго осталось ходить в его заместителях. Тогда мы потеряем друга.

— Вы видели отчет нашего человека в Жироне, сэр? — спросил Толхерст. — Поезда с продовольствием идут к французской границе с надписями на бортах: «Для наших германских союзников».

Хиллгарт кивнул, поерзал на стуле и перестал покачивать ногой:

— Пора двигаться дальше с Форсайтом, Бретт.