— Да уж, не Вера Линн.

— Она молода. Бедная девочка, ее страшит будущее.

— Как и всех нас. Слушай, есть один парень в отделе прессы, он знает маленький бордель рядом с оперой…

Гарри ткнул его локтем, чтобы замолчал. К ним снова с широкой улыбкой подходил Маэстре.

— Сеньор Бретт, надеюсь, Милагрос вас не бросила.

— Нет-нет. Вы можете гордиться ею, генерал.

Маэстре взглянул туда, где стояли увлеченные беседой с кадетами девушки, и снисходительно покачал головой:

— Боюсь, им не устоять перед юными офицерами. Молодые живут одним днем. Простите их.

«Вероятно, он решил, что Милагрос предпочла мне другого», — подумал Гарри.

Маэстре взял бокал, провел пальцем по своим усикам и посмотрел на собеседников:

— Джентльмены, вы оба знаете капитана Хиллгарта. Мы с ним добрые друзья.

— Да, сэр. — Толхерст мигом насторожился.

— Передайте ему, что в правительстве растет раздражение по поводу Негрина. Со стороны Англии была не лучшей идея предоставить убежище премьер-министру республиканцев. Шумиха в британском парламенте вызывает досаду у наших друзей. — Он покачал головой. — Вы, англичане, склонны пригревать змей у себя на груди.

— Это сложная ситуация, сэр, — серьезно ответил Толхерст. — Я не знаю, как палата общин узнала, что сэр Сэмюэль рекомендовал попросить Негрина с должности, но это страшно разозлило лейбористов.

— Неужели вы не контролируете свой парламент?

— Вообще-то, нет, — сказал Толхерст, немного помолчал и добавил извиняющимся тоном: — Так работает демократия.

Маэстре развел руками и улыбнулся, удивленно округлив глаза.

— Но Англия не загнивающая республика, какой была Франция, — заметил он. — У вас есть монархия и аристократия, вы понимаете принципы власти.

— Я передам капитану Хиллгарту. Кстати, сэр, — тихо проговорил Толхерст, — капитан интересовался, как идут дела у нового министра.

— Скажите ему, тут не о чем беспокоиться, — кивнув, едва слышно ответил Маэстре.

Появилась сеньора Маэстре, похлопала мужа веером по руке:

— Сантьяго, ты опять говоришь о политике? Это бал в честь нашей дочери. — Она покачала головой. — Вы должны извинить его.

— Ты права, моя дорогая, конечно, — улыбнулся Маэстре.

Элена широко улыбнулась Гарри и Толхерсту:

— Говорят, Хуан Марч в Мадриде. Если он вернулся насовсем, то обязан устроить какое-нибудь развлечение.

— Я слышал, планируется лишь краткий визит, — отозвался Маэстре.

Гарри взглянул на него. Опять Хуан Марч. Имя, которое Хиллгарт велел ему забыть вместе с рыцарями Святого Георгия.

Сеньора Маэстре лучилась гостеприимством:

— Он самый успешный бизнесмен в Испании. Разумеется, ему пришлось уехать во времена Республики. Будет хорошо, если теперь останется. Вы не можете себе представить, какой серой была жизнь в зоне националистов во время войны. Конечно, иначе и быть не могло. А потом, когда мы вернулись… — Тень промелькнула на ее лице.

— Этот дом был полуразрушен, — подхватил Маэстре. — Хорошую мебель пустили на дрова. Все сломали или повредили. Семьи, которых Республика здесь поселила, не умели даже пользоваться туалетом, но хуже всего обошлись с нашими фамильными вещами — фотографии продали на рынке Растро вместе с серебряными рамками. Вы должны понимать, отчего людей возмущает, что Негрину дали убежище в Лондоне.