— Могу поделиться информацией, которая их удивит, — сказал он.

— Какой?

Сэнди склонил голову набок:

— Погоди, увидишь. Кстати, я не сообщил Барбаре про брата. Не хочу, чтобы она расклеилась. Не говори ей ничего, если встретитесь.

— Не скажу.

— Она знает, что ты шпион?

— Нет. Ничего она не знает, Сэнди.

Он кивнул:

— А я уж было подумал, не в этом ли причина ее нынешнего состояния. — И он снова улыбнулся своей странной полуулыбкой. — Забавно, когда я был маленьким, то хотел быть хорошим. Но мне почему-то никогда это не удавалось. А если ты не хорош, хорошие люди бросят тебя на растерзание волкам. Так что с тем же успехом можно сразу быть плохим. — Мгновение он глядел в пустую чашку, затем потянулся за пальто. — Ладно. Пойдем.

Они направились к двери. Сэнди отмахнулся от мальчишки, продававшего сигареты. В дверях оба остановились — снег все еще падал, вдоль домов тянулись снежные сугробы, люди выходили со службы из церкви напротив, спускались по ступенькам, кутаясь в пальто, священник жал всем руки.

— Ну что ж, снова туда, — сказал Сэнди и надел шляпу.

— Да.

— Смотри не попадись, когда будешь рыться в мусорных корзинах. Увидимся, Гарри.

Сэнди резко отвернулся и, сгорбив плечи, поднял воротник пальто. Гарри сделал глубокий вдох и вышел под снег, чтобы сообщить Толхерсту: он завалил добычу.

Глава 39

Такси медленно пробиралось по Карабанчелю. После обрыва электричества на улицах стояла непроглядная тьма, только некоторые окна в домах слабо светились от горевших за ними свечей. Машину трясло на неровной обледенелой дороге. Неожиданно круглые лучи фар выхватили из мрака оставленную у тротуара повозку, и водитель, дернувшись, резко вывернул руль, чтобы избежать столкновения.

— Mierda! — ругнулся он себе под нос. — Это дорога в ад, сеньор.

Когда Гарри сел в машину на Пуэрта-дель-Соль, шофер не хотел везти его в Карабанчель при отключенном электричестве. С наступлением темноты снег прекратился, взошла луна, без уличного освещения, в мерцании огоньков свечей в окнах создавалось ощущение, будто они едут по разрушающемуся мертвому, покинутому людьми на волю стихий городу.

В то утро Гарри вызвали в кабинет Толхерста. Из-за обрыва электричества возникли проблемы с центральным отоплением, и пухлое тело хозяина кабинета опять обтягивали несколько толстых свитеров.

— Форсайт уже позвонил, — сказал Толхерст. — Похоже, он клюнул.

— Хорошо.

«Дело сделано», — подумал Гарри.

— Мы бы хотели, чтобы ты присутствовал при нашем разговоре.

— Что? — Гарри нахмурился. — К чему это?

— Мы считаем, так будет лучше. Вообще, мы хотели бы устроить встречу в твоей квартире.

— Я думал, моя миссия на этом завершена.

— Будет завершена. Это последний шаг. Я знаю, тебе не терпится уехать. — В тоне Толхерста зазвучало неодобрение, почти обида. — Капитан говорит, после этого ты можешь отправляться домой, для тебя зарезервируют место в самолете, который повезет людей домой на Рождество. Но он считает, что Форсайт будет вести себя более дружелюбно на твоей территории. Знаешь, такие мелочи иногда многое решают. И если он станет отрицать, что говорил тебе какие-то вещи, ты будешь рядом и сможешь возразить.

Гарри разозлился, живот у него сжался, как крепко затянутый узел.

— Это будет унизительно и для него, и для меня. По крайней мере, занимайтесь этим в рабочем кабинете, не стравливайте нас.