— Берни, Берни… — повторяла она.

Он отстранился, посмотрел на нее — лицо у него было худое, грязное, борода нечесана.

— Боже мой, — прошептал Берни. — Как ты это сделала?

— Я должна была, должна была найти тебя. — Она набрала в грудь воздуха. — Но послушай, мы должны идти. — Она посмотрела на холм и пояснила: — Сэнди был здесь раньше меня.

— Форсайт? Он знает?

— Да.

Она быстро рассказала, что случилось. Глаза Берни округлились, когда Барбара сообщила, что Гарри с его испанской невестой ждут их в соборе.

— Гарри и Сэнди. — Он рассмеялся, не в силах поверить в такое совпадение, покачал головой и посмотрел на гору. — И Сэнди где-то там. Он, похоже, спятил.

— Он ушел. И не вернется, пока у меня пистолет.

— Ты с пистолетом. О Барбара, то, что ты для меня сделала…

Голос его оборвался от избытка чувств. Барбара глубоко вдохнула. Нужно было действовать разумно, разумно. Сэнди ушел, но их подстерегало столько других опасностей.

— У меня тут вещи. Тебе нужно переодеться и сбрить бороду. Нет, здесь слишком темно, мы пойдем в собор. Но ты переоденься.

— Да. — Он взял ее руки в свои. — Боже, ты подумала обо всем! — Берни долго смотрел на нее во мраке. — Ты совсем другая.

— Ты тоже.

— Одежда. И духи. Ты никогда не пользовалась духами. Такой странный запах.

Барбара наклонилась и начала распаковывать рюкзак. Трудно было разглядеть хоть что-нибудь, а прихватить фонарь она не подумала.

— У меня тут теплое пальто.

— Ты шла через город?

— Да. Там было очень тихо.

— Из лагеря наверняка уже отправили радиограмму гвардейцам.

— Мы не видели ни одного.

— У тебя есть машина?

— Да. С дипломатическими номерами. Гарри взял ее в посольстве. Она спрятана за городом, мы отвезем тебя к посольству. Они должны будут принять тебя.

— А у Гарри не будет проблем?

— Никто не узнает, что он к этому причастен. Мы оставим тебя снаружи, а ты скажешь, что украл одежду, влез в какой-нибудь дом или еще что, потом добирался на попутках.

Берни посмотрел на нее и вдруг расплакался:

— О Барбара, я думал, мне конец, потом узнал, что ты пытаешься меня спасти. А я бросил тебя, чтобы снова идти на войну. Барбара, прости меня…

— Нет, нет, слушай, дорогой, давай. Кто-нибудь может прийти. Тебе нужно переодеться.

— Хорошо.

Берни раздевался и крякал от боли, снимая с себя прилипшую к телу, не раз пропитавшуюся потом и высохшую рубашку, которую носил много дней. Во мраке Барбара заметила шрамы на исхудалом любимом теле.

Через несколько минут Берни стоял перед ней, одетый в костюм Сэнди, в его пальто и мягкую фетровую шляпу, смятые в рюкзаке, но придавшие Берни относительно нормальный вид, за исключением грязного, как у бродяги, лица и дикой бороды. Барбара разгладила пару складок и тихо сказала:

— Ну вот. — Ей вдруг дико захотелось смеяться. — Так сойдет.

Полчаса, прошедшие после ухода священника, были самыми долгими в жизни Гарри. Они с Софией нервно расхаживали взад-вперед, поглядывая то на дверь, то на старика-сторожа. Со священником они едва ушли от беды и были на вершине счастья.

«Пусть все остальное пройдет гладко», — взывал Гарри к Богу, в которого не верил.