— Да. Бомбардировки тяжелые, но мы держимся. Берни, нам нужно идти, — повторила Барбара.

— Хорошо. — Морщась от боли, Берни встал.

«Он совершенно измотан, — подумал Гарри, — выгорел весь».

— Что вы там говорили про священника? — спросил Берни.

— София и Барбара встретили его по дороге к мосту, потом он пришел в собор молиться, но нам со сторожем удалось его спровадить. Неприятный момент. Он стоял на коленях, молился — черная сутана, рыжие волосы, я думал, что это будет продолжатся вечно…

— Рыжие волосы? — Берни на миг задумался. — Какой он из себя?

— Молодой, высокий. Полноватый.

— Боже, уж не отец ли это Эдуардо?! Один из лагерных священников.

— Да, его так зовут, — сказала Барбара. — Боже правый! Он совсем не похож на такого.

— Он и не такой. Что-то вроде святой невинности. — Берни сжал губы. — Но если застанет нас здесь, нам конец. Он нас заложит. — Берни сделал глубокий вдох и поднялся. — Вперед, надо уходить отсюда.

Гарри взял пустой рюкзак, и они направились к двери. Какое невероятное облегчение — покинуть это мрачное здание. Гарри оглянулся на старика-сторожа: тот по-прежнему сидел на скамье, опустив голову на руки, — крошечная фигурка на фоне гигантского монумента веры.

Глава 48

Путь вниз по крутым, плохо освещенным улочкам был нескорым. Берни очень устал. Редкие встречные прохожие оборачивались и смотрели на них. Берни прикидывал, не думают ли эти люди по его шаткой походке, что он пьян. Он так себя и ощущал — охмелевшим от изумления и счастья.

Берни пытался представить, что почувствует, увидев Барбару после стольких лет разлуки. В зарослях у дороги его нашла повзрослевшая, умудренная опытом женщина, но это все равно была Барбара — то, что он любил в ней, никуда не делось. Казалось, они расстались только вчера, а Харама и последние три года — лишь сон. Однако боль в плече была слишком реальна, а распухшие ступни, распирающие стоптанные, в трещинах башмаки, доставляли настоящую муку.

На полпути вниз они оказались на маленькой площади с каменной скамейкой под статуей какого-то генерала.

— Можно я посижу? — шепнул Берни Барбаре. — Всего минутку?

— Вы не можете идти? — спросила София, обернувшись и сурово глядя на них.

Она нервно посмотрела на расположенный в одном из соседних домов бар: окна были освещены, изнутри доносились голоса.

— Всего пять минут, — умоляюще попросила Барбара.

Берни тяжело опустился на скамью. Барбара села рядом, София и Гарри остановились в паре шагов от них.

«Как ангелы-хранители», — подумал Берни.

— Простите, — сказал он. — У меня немного кружится голова. Через минуту я буду в порядке.

Барбара положила руку ему на лоб.

— У тебя жар, — сказала она, достала сигареты и предложила ему.

— Настоящая сигарета, — рассмеялся Берни. — «Голд флейк».

— Сэнди где-то их доставал.

Он взял Барбару за руку, посмотрел ей в лицо и произнес:

— Я пытался забыть тебя. В лагере.

— Тебе удалось? — с наигранной легкостью спросила она.

— Нет. Приходится забывать хорошие вещи, иначе воспоминания превращаются в пытку. Но они все время возвращаются.