Гарри расплылся в улыбке:

— В прошлом месяце пришло письмо, теперь это случается не часто. Пако начал работать у местного фермера.

— Сколько ему сейчас?

— Шестнадцать. Никогда не думал, что у него получится, но он справился. По словам Энрике, он и сейчас мало говорит, но работа ему нравится.

— Энрике спас его.

— Да.

После той бойни Барбару, Берни и Гарри выслали из Испании первым же самолетом. Как только они оказались в Англии, Гарри написал Энрике. Он не знал, сообщили ли ему о том, что случилось с его сестрой. Через несколько недель пришел ответ из Астурии, с севера Испании: гвардейцы пришли сказать Энрике о смерти Софии, тем же вечером Энрике собрал пару чемоданов. Взяв с собой Пако, пошел на вокзал и сел в поезд, идущий на север. Он отдался на милость дальних родственников, у которых была небольшая ферма рядом с Паленсией. Они приняли Энрике с Пако, с тех пор оба так там и живут. Гарри часто посылал им деньги. Они едва наскребали на жизнь, но, по словам Энрике, в деревне тихо и спокойно, то, что нужно для Пако. Мальчик немного выправился, но Энрике считает, что он никогда не покинет деревню. Ему посчастливилось не угодить в приют, как угодила Кармела Мера.

«Кармеле сейчас лет восемнадцать, — подумала Барбара. — Если она жива».

Это была одна из тех вещей, о которых она запрещала себе думать. Барбара мотнула головой, чтобы вытряхнуть из нее эту мысль.

— Жаль терять язык, — заметила она. — Подыщи какую-нибудь практику.

— О, мне хватает французского. — Он печально улыбнулся. — От многого пришлось отказаться, когда меня не взяли обратно в Кембридж.

— Это было так несправедливо.

— Месть Хора, — спокойно ответил Гарри. — Они тогда созывали назад своих преподавателей.

— Да. И им не понравилось, когда Берни попытался собрать документы для публикации об испанских лагерях.

— Это было наивно с его стороны. Следовало предвидеть, что на всю эту историю наложат гриф секретности.

— А ты не думал попытаться снова? Прошло уже семь лет. — Барбара помолчала. — За мной, кажется, перестали следить.

Несколько лет после возвращения в Англию Барбара замечала, что ее почту вскрывали, а конверт запечатывали кое-как, в телефоне иногда раздавались странные звуки. С Гарри происходило то же самое.

— Уилл говорит, раз ты попал в черный список, то уже никуда из него не денешься. — Он сделал паузу. — К тому же мне нравится в Хейверстоке.

— Иногда я думаю… — заговорила Барбара и замолчала.

— О чем?

— Я увидела в холле новый мемориал, и мне пришло в голову: есть ли имя Берни на мемориальной доске в Руквуде?

Берни призвали в 1943-м, после того как признали годным к военной службе. Со всеми его ранениями он мог бы избавиться от воинской обязанности, но даже не пытался — хотел снова сражаться с фашизмом. Он погиб в день «Д», шестого июня 1944-го, был застрелен, когда выбирался на берег на пляже Джуно. В машине по пути в Мадрид он обещал Барбаре, что больше никогда ее не покинет, но покинул. Теперь она понимала, что такие мужчины, как он, в тяжелые времена всегда идут сражаться. Но она до сих пор тосковала по Берни и по ребенку, которого они не успели завести.

— Ты видела, Хор опубликовал мемуары? — спросил Гарри.

— Правда?

— Теперь он, конечно, виконт Темплвуд. — Гарри горько рассмеялся.