— Филби, — подсказал Хиллгарт. — Ким Филби.

— Прекрасная история для Филби! А Уинстон обвинит во всем меня!

— Ну ладно, Сэм, — попытался успокоить разбушевавшегося посла Хиллгарт.

— Ничего не ладно!

— Прошу вас, не могли бы вы сказать, как Берни? — тихо произнесла Барбара. — Столько крови, мы привезли его из Куэнки, прошу вас, скажите.

Хор сделал нетерпеливый жест:

— Врач организует его перевозку в госпиталь, ему нужно переливание крови. Будем надеяться, у них там есть необходимое оборудование, и черт меня подери, если я отправлю его в частную клинику! Если он выживет, то, вероятно, левая нога у него откажет — там повреждение нерва или что-то такое. — Посол хмуро посмотрел на нее. — А если не выживет, по мне, так это будет прекрасный исход! Серьезнейший дипломатический скандал из-за проклятого красного террориста! По крайней мере, нам не приходится беспокоиться еще об одной жертве — убитой испанке.

Барбара откинулась в кресле, будто ее ударили. На лице посла промелькнуло удовлетворение, и чаша терпения Гарри переполнилась гневом и болью — с яростным криком он бросился на Хора и сдавил его костлявую шею. Ощущая под пальцами сухую кожу и прогнувшиеся от нажима сухожилия, Гарри исполнился невероятного чувства облегчения. Лицо посла побагровело, рот раскрылся. Гарри заглянул в глотку самому послу специальной миссии его королевского величества при дворе генералиссимуса Франсиско Франко. Руки Хора слабо трепыхались в попытке схватить за плечи и оттолкнуть от себя противника.

Потом Гарри услышал окрик Барбары:

— Берегись!

От ошеломительного удара в шею Гарри ослабил хватку. Он обвел комнату помутившимся взглядом и понял, что это Толхерст его сбил, а теперь оттаскивал от посла с неожиданной силой, его лицо было искажено ужасом. Хор упал в кресло, рыгая и тяжело дыша, на его горле отпечатались две ярко-красные полосы.

У Гарри голова шла кругом. Ноги подкосились. Падая на пол, он уловил странное выражение на лице Хиллгарта, почти восхищение.

«Вероятно, для него все это — забавное приключение», — подумал Гарри и отключился.

Эпилог

Кройдон, май 1947 года

Школа размещалась в зеленом пригороде, застроенном домами в псевдотюдоровском стиле.

«Пояс биржевых маклеров», — подумала Барбара.

Даже здесь виднелись шрамы — поросшие сорной травой воронки от бомб. Она шла от станции по залитым весенним солнцем зеленым улицам. Портфельчик с документами, подготовленными к встрече, висел у нее на плече.

Школу она услышала раньше, чем увидела; какофония мальчишеских голосов нарастала. Барбара прошла вдоль высокой кирпичной ограды и оказалась у ворот с крупной табличкой, на которой черными буквами было написано: «Школа Хейверсток», а над ней — герб. На заасфальтированной площадке перед внушительного вида викторианским зданием с десяток мальчишек болтали, бегали, кричали. Они были в полосатых черно-белых пиджаках и шапочках с гребешком — символом школы. Барбара вспомнила, как однажды Берни сказал ей, что школьные гербы все фальшивые, только аристократам дозволялось иметь настоящие гербы.

Она пробралась сквозь толпу к главному входу. Мальчики не обратили на нее внимания, ей пришлось отступить в сторонку, чтобы не стать участницей футбольного матча. Мяч подкатился прямо ей под ноги.

— Давай сюда мяч, Чиверс! — крикнул кто-то.

Все говорили как люди из высшего класса — растягивали гласные.

«Интересно, каково это — учить их?» — подумала Барбара.