Женщина хмыкнула, вытащила из-под капюшона пару прядок и покинула свое убежище.

2

— Это вы? — Умный вопрос, ничего не скажешь. Нет, это не она, а Беатриса Борраска!

— Разумеется, я, — с достоинством, как и полагается уважающей себя даме, произнесла капитанша. — Я перешла ручей.

— Но там так опасно! — разволновался Ларак. — Тропинка в нескольких местах осыпается.

— Я не заметила, — колокольное дребезжание нужно забыть и побыстрее, — дорога была такой красивой.

— Обопритесь на мою руку, — взгляд Эйвона стал еще более собачьим, чем всегда, — я покажу вам Камень Окделлов.

— О, я так давно мечтаю его увидеть. — Да провались он, этот камень, вместе со всем Надором.

В глазах Ларака вспыхнул благоговейный огонь:

— Будущий Повелитель Скал, — выдохнул влюбленный, — в ночь совершеннолетия проводил время прикованным к родовому камню. В полночь к нему приходил глава Дома и задавал Великие Вопросы. Сын отвечал, а ответив, приносил клятву Скалам. Последним, кто прошел посвящение, был Алан Святой…

— Оказаться здесь, ночью, одной… — Чего еще ждать от Окделлов, но какой повод испугаться. — Граф, я бы умерла от страха.

— Вы — женщина, — возвестил Эйвон, — ваш удел — красота, робость и слабость, а удел рыцаря — служение Создателю, сюзерену и возлюбленной.

Видел бы несчастный, как робкое создание колотило законного супруга и рвало патлы кухарке. Или как волокло с пожара суконный скаток.

— Не все женщины слабы, — капитанша поправила «непослушный локон», — ваша племянница сильней многих рыцарей.

— Мирабелла слишком много страдала, — заученно пробубнил Ларак. — И потом… Я ее называю кузина, это более сообразно ее положению. Сударыня, мы пришли. Вот он!

Знаменитый камень оказался здоровенным валуном, украшенным позеленевшими кабаньими головами, одна из которых все еще сжимала в пасти кольцо. Подслеповатые злые глазки смотрели подозрительно, и незваная гостья торопливо отвернулась. Легендарные вепри до отвращения напоминали тварей, украшавших маменькин комод, которого маленькая «Улиза» боялась до дрожи. Ей казалось, что внутри живет кто-то страшный, он рано или поздно вылезет и всех сожрет, а вот госпожа Кредон деревянное чудище прямо-таки обожала. Луиза не удивилась бы, узнав, что маменька поволокла комод с собой, а если господин граф заставил ее уехать налегке, ему по гроб жизни обеспечены тяжкие вздохи и слезки на ресницах. Что такое спасенная жизнь в сравнении с пропавшей мебелью? Ерунда!

— Потрясающее зрелище! — голосом нищего на паперти пропел Эйвон. — Не правда ли?

Надо было ахать, а в голову, как назло, не лезло ничего подобающего.

— Я вижу, вы потрясены…

Госпожа Арамона пошевелила негнущимися пальцами ног. Правильно, что временем любви считают весну, весной ничего не обморозишь, и каштаны на голову не сыплются. Благородный влюбленный терпеливо ждал, глядя то на святыню, то на свою спутницу.

— Страшно подумать, что видел этот утес, — выдавила из себя капитанша, представляя себя прикованной к маменькиному комоду. — Но как вышло, что после Алана никого не привязывали?

А стоило бы. Не к скале, так к комоду, и на всю ночь, вдруг бы да помогло!

— Алан погиб, когда его сыновья были совсем детьми. — Простая скорбь на худом лице Ларака стала вселенской. — Он унес тайну в могилу, а его старший сын принял смерть вдали от Надора.