Плачет сестра моя: замуж никто не берет.

Ну же, нашла о чем плакать!.. Свобода дороже!..

Что ж по ночам затыкаешь кричащий рот

Мокрой подушкой, пропитанной шепотом: «Боже…»

Зеркало рысьим глазом мигает в тебя.

Стынет косметика. Угли в голландке застыли.

Жить как старуха, бобылью тоску претерпя?..

В зимнюю полночь сдается, что камни завыли.

Плачь! В этом мире единственно ценное – плач!

Слезы крупнее монет. Так оплатишь по счету

Штопанный локоть да сохлый дешевый калач,

Да дискотеку, где пьяное чувство полета.

Все так оплатишь – окладов витое литье

В церковке утлой, на кою плевать приучили,

И нерожденных детей, и страданье свое,

Что, как нагрузку к покупке, насильно всучили.

Плачь! Ты сестра мне. На улице дикий мороз.

Залито напрочь лицо золотыми слезами.

Плачь! Это счастье – так плакать, слабея от слез,

Видя иные миры высоко пред глазами.

«Блажени кротцыи, яко тии наследят землю».

У меня вокруг шеи – воротник серенький серенький!

Я не открыла никакой Америки.

Подъезд – служба – общепит – подъезд –

Это мой маленький, потертый крест.

Шнурок черный. А крестик золотой.

Я не блещу никакой красотой.

А нынче в автобусе сдавили так

Что под левое ребро вошел пятак

Смолчала я

кротко глядя во тьму

Ибо мой крик

не услыхать никому

«Блажени милостивии, яко тии помиловани будут».

– Кто ты, женщина золотоволосая?

Из тьмы подходит – голая, босая.

Глаза раскосо стоят, горящие.

На шее – брильянты ненастоящие.

– Помолись за меня. Я любила всех.

Из за налоя – снегом – смех.

– Глянь, глянь, – да она вся в синяках!..

– Дурак. Вот она летит – в облаках.

– Она и с тем богомазом спала!..

– Дурень, она же его бессмертной возлюбленной

была.

…Отпусти мне, милый, все грехи.

Я была перед тобой виновна.

Пела – воробьем из под стрехи –

Всем царям и господам сановным.

Простыни стелила им, хрустя

Сгибами да белизной крахмальной…

Ты прости – не от тебя дитя,

Вверх и вверх растущее печально.

Ты прости, что без тебя жила,

Жиром да виномпятнила скатерть!..

…Я такая грешница была,

Что с меня писали Богоматерь.

«Блажени чистии сердцем, яко тии Бога узрят».

КОЛОНИЯ

Мороз – за двадцать. Горлом – ругань,

Как кровь. И встали, как столбы –

Недвижно, деревянно, грубо.

Сияют стриженные лбы.

Я не боюсь вас. Ближе, дети.

Я ничему не научу.

На сцене в пыльном тусклом свете

О вашей жизни помолчу.

На воле – дергаются панки.

И что то рокеры кричат.

У вас глаза, как после пьянки,

И лапы загнанных волчат.

Колония. Соври попробуй.

А ну! Давай ка не молчи.

Мальчишки эти в серых робах –

Нам – ангелы и палачи.

Они казнят нас, если надо.

За песенное барахло.

За то, что мы подачке рады.

За то, что сытно и тепло.

Хоть сытость – молоком прогорклым.