Под мостом горело не меньше шести костров, и пляшущие языки пламени отражались в речной зыби. Хелен остановилась перед каменной ведущей вниз лестницей и с облегчением перевела дух, радуясь, что наконец добралась до места. Она проделала долгий путь, миновав шесть, а то и больше мостов, пока не показался этот. Вокруг самого большого костра десяток оборванцев спали вповалку, укрывшись джутовыми мешками. Мощные всхрапы то перекликались, то сливались в нестройный хор, время от времени перебиваемый пинком и окриком: «Может, хватит, а?» Иногда кто-нибудь из спящих вставал помочиться или подбросить дров в костер. Другие костры, поменьше, тихо потрескивали в темноте. Люди около них молча ели что-то, пили водку, курили.

На колокольне ближайшей церкви пробило полночь. Хелен спустилась по лестнице и робко ступила под своды моста, подбадривая себя словами доктора: «Они вас не обидят».

– Чего надо-то, эй? – сипло окликнул кто-то совсем рядом.

Голос принадлежал женщине, притулившейся у одной из опор моста. Возраст ее трудно было определить, что-нибудь, наверное, около пятидесяти. Багровое лицо едва виднелось из-под козырька меховой шапки. У ног ее спала, свернувшись калачиком, беспородная собачонка.

– Я ищу Голопалого…

– Зачем он тебе сдался, Голопалый?

– Мне надо с ним поговорить…

Женщина указала на маленький, почти угасший костерок метрах в десяти от них.

– Вон он лежит. Пни его хорошенько, проснется.

Хелен подошла к спящему, свернувшемуся в клубок под кучей тряпья.

– Э-э… сударь! – робко окликнула она.

Женщина покатилась со смеху:

– Какой там «сударь»! Пинка ему дай хорошего, я же говорю!

Видя, что Хелен не осмеливается последовать ее совету, она заорала во всю глотку:

– Голопалый! Эй, Голопалый! К тебе гости! Хорошенькая куколка! Блондинка!

– А? Чего? – забормотал тот, высунув длинную взъерошенную голову. На вид ему было лет сорок. В лице, хоть и испитом и исхудалом, еще сохранилось что-то жизнерадостное.

– Чего тебе?

– Вы – Голопалый? – спросила Хелен.

– Ну, допустим… А ты кто?

– Я от Йозефа… доктора Йозефа…

Бродяга длинно зевнул, продемонстрировав отсутствие половины зубов, прокашлялся и сел.

– Ну и как он там, миляга доктор? По-прежнему морит людей за их же денежки?

– У него все хорошо, – улыбнулась Хелен.

Голопалый повозился, выпутываясь из своего тряпья, и с усилием встал. На руках у него были толстые шерстяные перчатки, обрезанные до половины черных от грязи пальцев.

– Ты оттуда, с севера, как я понимаю. Здесь никого и ничего не знаешь?

– Нет, не знаю, вот поэтому доктор Йозеф…

– Понял. Ну ладно, сейчас будет тебе ознакомительная экскурсия.

Усталую и замерзшую Хелен совершенно не вдохновляла перспектива ночной прогулки по обледенелым тротуарам, но наверху, на набережной, ее ожидал приятный сюрприз – мотоциклетка, достойная занять место в музее, которой большой желтый бак придавал сходство с осой. Голопалый завел эту древность с пол-оборота.

– Садись сзади и держись покрепче!

Чудовище, у которого фара то ли не горела, то ли вообще отсутствовала, прогрохотало по мощеным улицам и стало взбираться на холм к северу от моста.

– Куда мы едем? – крикнула Хелен, чувствуя, что долго не выдержит. – Я замерзла!

– На кладбище! – отозвался Голопалый.