— Моя леди считает, что я невинный ягненок, которого надо остричь?

Заметив ее удивленный взгляд, Кристофер продолжил свои вопросы:

— Или же — похотливый зверь с длинной гривой? Пылкий ухажер, пришедший соблазнить вас?

Глаза Эриенн посветлели, и она быстро кивнула в ответ.

— Страдающий от любви увалень? Рыцарь в серебряных доспехах на белом коне, который бросается в бой, чтобы спасти вас?

— Да, все сразу, — согласилась Эриенн сквозь смех.

Она встала на колени и ухватила Кристофера за ворот рубахи обеими руками.

— Все, что вы перечислили, и более того.

Она склонилась, чтобы запечатлеть сладчайший поцелуй на его губах, затем уселась и хрипло произнесла:

— Я считаю, что вы мой супруг, отец моего ребенка, моя опора в тяжелые минуты, защитник моего очага и хозяин этого поместья. Но прежде всего, считаю я, что вы — любовь моей жизни.

Кристофер поднял руку, чтобы отвести в сторону ее сбившиеся волосы, и, задержавшись на ее затылке, притянул Эриенн к себе. Они долго целовали друг друга, она лежала у него на груди, и он гладил ее нежное, мягкое плечо.

— Да, — выдохнул он, — уже скоро придет тот день, когда я сброшу свою маску и мы выйдем в свет так, как нам это и пристало. — Посмотрев на Эриенн, Кристофер провел пальцем по изящной линии ее ушка. — Необходимо одолеть еще много зла, и я дал обет сделать это, но ждать осталось недолго, моя дорогая. Обещаю вам. Недолго.

Они, наконец, поднялись и пошли дальше, сняв туфли и чулки, чтобы побродить босиком по мягкому дерну, окаймлявшему ручей, который бежал через полянку. Как ни оттягивали они эту минуту, солнце пересекло небо, и когда оно опустилось на западе, лорд Сэкстон повел свою даму вверх по склону. Они молчали и были несколько подавлены. Неторопливо поужинав в покоях Эриенн, они уселись, сплетя руки через узкий столик. Сблизив лица, они тихонько заговорили о том, что так хорошо известно всем влюбленным.

Две недели промчались, и, словно по сигналу из преисподней, покой в поместье был нарушен. Старая наемная колымага из Мобри, запряженная столетней клячей, гремя по дороге и вихляя колесами, подъехала к башне. Первым вышел Эйвери, предоставив вытаскивать багаж Фэрреллу. Мэр подождал, пока пожитки оказались на земле, затем важно подошел к кучеру, порылся в жилетке и вытащил несколько монет. Выбрав самую маленькую, он величаво положил ее на руку хозяину экипажа.

— Вот! Сдачи не надо, — великодушно заявил он. — Конец сюда не близкий, так что получи за беспокойство немного побольше.

Эйвери отвернулся и остался в полном неведении относительно того, как кучер хмуро изучал сомнительное богатство, лежащее на его ладони. Он надкусил монету, чтобы проверить ее, затем недовольно хмыкнул, сунул монету в карман и сердито дернул поводья, понукая лошадь.

— Видишь? — тряхнул Эйвери головой в сторону удаляющегося экипажа и поднимая два маленьких баула, в то время как Фэррелл с трудом тащил чемодан потяжелее, пару мушкетов и несколько пистолетов. — А сейчас смекай. Теперь мы, по крайней мере, сможем уехать домой бесплатно в этой прекрасной, шикарной карете его светлости.

— Зачем вы не позволили мне предупредить Эриенн о нашем приезде? — пробормотал Фэррелл.

— Ерунда, молодой человек. Ты тут вертишься постоянно, можно считать, живешь здесь. Не думаю, что они обидятся из-за того, что я приехал с тобою.

— Лорду Сэкстону не понравилось, как ты угрожал Эриенн в прошлый раз.

— Маленькая чертовка, — вспыхнул Эйвери. — Ее еще и не так следовало бы выдрать за то, что она задирает нос. — Он сердито ткнул в сторону неясных очертаний высившейся над ними башни.