– Плебеи! – процедил Дифор, быстрым зигзагом лазерного луча срезая дверные петли и толкая плечом дверь, преграждающую вход в выставочный зал. Железные створки со страшным лязгом обрушились на бесценный паркет.

– Поаккуратнее нельзя? – прошипела Элеонора.

– После того, что ты устроила? – Дифор обворожительно улыбнулся. – Все горожане уверены, что началась ядерная война, и отправились на кладбище копать себе могилы.

– Ошибаешься, – она покачала головой. – Думаю, у нас возникнут большие трудности, когда мы будем уходить отсюда.

– Мы еще не пришли, а ты уже думаешь о том, как нам уходить.

Вспышка выстрела опалила их лица. Стрелок не успел второй раз нажать на курок. «Эстрихи» Элеоноры и Дифора сработали одновременно. Рассеченное на три неравные части тело охранника шмякнулось на пол. Это был простой пехотинец, и тяжелый скафандр ему не полагался.

– Ополченец, – презрительно буркнул капитан, входя в выставочный зал. – Нашел, с кем связываться, идиот.

Дифор буквально ощупал взглядом каждый угол, каждый закуток, каждую занавеску. Спрятаться в просторном помещении было совершенно негде, и мертвый охранник являлся единственным ночным обитателем общенародной выставки. С потолка струился мягкий, не оставляющий теней свет. Вдоль стен высились стенды с экспонатами, похищенными из королевской сокровищницы. Золотые статуэтки, слитки гравитрона, украшения из нерадиоактивного урана – очень тяжелые, дорогие и некрасивые безделушки. В центре помещения, на малахитовом пьедестале под искрящимся куполом локального силового поля покоилась королевская корона, главный символ монаршей власти.

– Зачем тебе корона? – спросил Дифор, с почтением разглядывая массивный серебристый обруч.

Элеонора прямо на полу развернула сверток, который всё время таскала с собой. Внутри грязной тряпки оказался нейрорепликатор.

– Я не расслышал, зачем, ты сказала, тебе нужна корона? – вновь настойчиво поинтересовался Дифор. Он считал, что теперь имеет право узнать подробности Элькиного плана.

– А я еще ничего не сказала, – королева развернула моток проводов с резиновыми пластинами на концах и внимательно их осмотрела. – Эта штука умеет копировать сознание, – сообщила она Дифору то, что он и так прекрасно знал. – Ага, вот это вход, – Элька взяла в руку две пластины и зубами перекусила провода. – Датчики! – Она потрясла обрезками перед носом капитана. – Их мы установим внутри короны и, когда Жаку будут отрубать голову, похитим его сознание.

Она хитро взглянула на Дифора и зачистила провода, опять использовав для этого зубы.

– Зачем такие сложности? – Капитан опешил от неожиданности. – Установка может не сработать. Датчики могут заметить. В конце концов, неизвестно, наденут ли на него корону. Не лучше ли будет перехватить Жака по пути из Цитадели к эшафоту? Или отбить его прямо на площади? В Глогаре много людей, сохранивших верность королю. Я могу связаться с ними.

– Нет, – Элеонора внимательно посмотрела на своего друга. – Муратон не выпустит Жака из Цитадели живым. Мы получим либо тело с удаленными жизненно важными органами. А может быть труп, накачанный по горло зомбирующими наркотиками, который сможет только дойти до плахи и безропотно положить голову под топор палача. Либо организм Жака, на случай побега, нашпигуют радиоуправляемыми капсулами со взрывчаткой.