Я в изумлении посмотрела на нее:

– Но для чего?

– Не знаю, дорогая. Как я полагаю, это была одна из авантюр Сэма, хотя, должна сказать, это было единственное предприятие, в котором принял участие Чед. Я помню, что они все держали в тайне. Но какова бы ни была их затея, из нее так никогда ничего и не вышло. Наверное, этот проект Сэма провалился, так и не начавшись.

Я поежилась.

– Уверена, что в водолазном снаряжении мне было бы страшно нырять. Ненавижу, когда на голову надето что то глухое, а дышишь воздухом, который нагнетается через шланг. И потом, в таком снаряжении нет свободы движений: нельзя плыть по течению, всплывать и погружаться по своему желанию.

– Ты так удивительно уверенно говоришь о таких сложных вещах, Кейси.

– Но это несложно, Лайза. Это просто, когда ты знаешь, как задерживать дыхание под водой на длительное время, не впадая в панику. Это то же, что уметь летать.

Две минуты спустя к нам присоединился Чед, и мы начали игру. Обычно эта игра рассчитана на четверых, но Лайза с Чедом знали варианты для двоих и для троих, чему обучил меня Дэниел; и вскоре я обнаружила, что они с братом – настоящие эксперты в этой игре.

– На вас браслет, Кейси, который вы не надевали раньше! – вдруг воскликнул Чед.

– Да, я хотела было, но позабыла о нем. Я как раз сейчас рассказала Лайзе, что Дэниел подарил мне его на день рождения. У него была золотая цепь, которую отлили золотых дел мастера на Арубе, а амулет он сделал сам. На нем выгравирована «Кейси».

Чед нежно взял меня за запястье.

– Можно мне взглянуть поближе?

– Да, конечно.

Он провел пальцем по амулету, изучая сначала одну сторону, а затем – другую. Я взглянула на Лайзу, она сделала комичное лицо и пожала плечами, что означало, что она не понимает такой заинтересованности Чеда. Он поднял мое запястье, поднеся его к свету, чтобы лучше рассмотреть – и на меня нахлынули воспоминания.

«Кейси» была выгравирована на лицевой стороне того, что когда то было золотой монетой, а теперь Чед пристально рассматривал оборотную сторону, на которой были герб и дата. Монете было более ста лет, ценность ее составляла когда то восемь эскудо. Дэниел сказал, что дублон ходил в обращении во время правления короля Испании Карлоса IV.

Я затаила дыхание, неожиданно вспомнив об этом.

– О, забыла сказать: когда то амулет был монетой, и у Дэниела было их четыре. Две пошли на изготовление цепочки, четвертую он дал тебе, Чед, вместе со свитком.

Чед кивнул и положил мою руку.

– Думаю, да, – пробормотал он, не меняя выражения лица. – Он рассказал вам, Кейси, о происхождении этих четырех монет?

– Нет. Думаю, что нет.

Его полузакрытый глаз, казалось, сверлил меня.

– Но вы же должны знать, сказал он об этом или нет?

Лайза стукнула фишкой о стол и в негодовании уставилась на Чеда.

– Нельзя быть таким бесцеремонным, Чед! Что такое на тебя нашло?

– Я не бесцеремонен, Лайза. – Голос его был спокоен, и он не сводил с меня взгляда. – Это вполне уместный вопрос.

– Мне не нравится, как ты задал его. И потом, какое тебе до этого дело?

– Пожалуйста, Лайза, – попросила я. – Если Дэниел дал Чеду монету, то ему есть до нее дело. И Чед заметил верно: это звучит глупо «думаю, что нет». Не понимаю, почему я так ответила, кроме того, что кажется… да, кажется, в некотором роде именно так я могу ответить. Однако все равно это глупо. – Я встретила взгляд Чеда. – Правда состоит в том, что Дэниел так и не сказал мне, откуда у него эти монеты.