Я наслаждалась верховой ездой. Из того, что мне было известно о Чеде, я думала, что он не слишком опытный наездник, но оказалось, что он хорошо держится в седле. Выяснилось, что, когда они втроем переехали в Англию, Сэм Редвинг купил конюшни в Уолвиче и нанял Чеда для покупки, доставки, выучки лошадей. Это предприятие было малодоходное, от которого Сэм через полгода устал; но в течение этого времени Чед только и занимался, что выездкой.

Пустошь Блэкхит была хорошим местом для скачки галопом. Ветер обжигал мне щеки. Чед был приятным компаньоном по верховой езде, к тому же наша жизнь под одной крышей так сблизила нас, что теперь не было необходимости поддерживать вежливый разговор, если не было настроения.

Мы свернули в парк и проехали мимо Королевской обсерватории. Там я попросила остановиться, чтобы взглянуть на длинную медную нить, закрепленную в булыжнике. Она отмечала Нулевой меридиан: воображаемая линия, точка отсчета в навигации для каждого корабля, который бороздит моря и океаны.

Мы двинулись дальше – и вдруг одновременно произнесли:

– Ты помнишь? – Оба замолкли, а потом рассмеялись.

– Ты первый, – сказала я.

– Я собирался спросить, помнишь ли ты, как сердита была на меня, когда в тот день в Ферн Галли я наблюдал за тобой вместо того, чтобы помочь.

– Конечно, помню. Ты сказал что то насчет того, что не желаешь лишать меня шанса на успех.

– Так я и сказал.

– Это забавно, но я как раз собиралась спросить, помнишь ли ты, как Дженни, моя кобыла, истоптала копытом твою шляпу, пока мы навешивали колесо на ось.

Серые глаза Чеда сверкнули, когда я взглянула на него.

– Надеюсь, я сумел скрыть степень своего отчаяния, – сказал он. – Я в то время попросту не мог позволить себе потратиться на новую шляпу.

– Я догадалась. С большим опозданием, но я еще раз приношу извинения. Ты в тот день говорил, что Судьба любит играть с тобой злые шутки, иногда жестокие, а сам выбрал профессию, которая как раз зависит от игры Судьбы. – Я запнулась и нахмурилась. – О Боже, прости. Я снова думаю вслух.

Он рассмеялся.

– Я не обиделся, дорогая Кейси. – Он случайно перенял у Лайзы манеру обращения ко мне «Кейси, дорогая», и мне это нравилось. – Дело в том, что эта леди мало влияет на мою игру. В игре я полагаюсь не на случай, а на математику.

– Не уверена, что понимаю смысл твоих слов.

– По большей части я играю в вист. Иногда – в покер, когда находятся партнеры, хотя покер более популярен в Америке, чем у нас. Во всех играх присутствует элемент случайности, но в сложных карточных играх он играет роль меньшую, чем память и математический расчет.

– Но почему математика?

– Потому что, если у тебя есть математические способности, ты сможешь разработать точные математические вероятности двух и более версий игры, а затем выбрать наиболее выгодную. Удача здесь – маловажный элемент и иногда сходит вовсе на нет, но, если у тебя лучшие математические шансы, чем у противника, ты выиграешь. И даже леди Судьба не в силах помешать.

– Ну а если противники – более сведущи в математике, чем ты?

– Тогда я проигрываю. Но не сочти за нескромность: я еще не встретил такого противника. Большинство игроков очень суеверны и настолько же безграмотны. Они полагаются на удачу.

Я вспомнила проводившиеся время от времени в Джакарандас партии в вист в фонд местного прихода.

– Наверное, это тяжелая работа. – Эти слова лишь отчасти отражали мою мысль, но Чед, вероятно, угадал то, что я недосказала.