Мы пришпорили лошадей и поскакали через пустошь по направлению к Доувер Роуд, а затем к мысу, который назывался Уошервимен Боттом. Повернув на север, мы пустили лошадей шагом.

– А чем бы ты хотел заниматься, если бы мог выбрать? – спросила я.

– Я бы хотел быть издателем.

– Писать книги?

– Нет. Публиковать их. Я бы хотел издавать образовательные книги, потому что уверен: большинство книг этой категории могли бы стать гораздо лучше.

В его голосе появилась неожиданная теплота, и, взглянув на него, я увидела в его глазах искренний интерес.

– Когда я учился в школе, я обнаружил, что большинство ученых – очень плохие писатели. Они зачастую пишут вяло, амбициозно и неточно. Они не умеют передавать знания другим. Но человек с даром слова может представить мысли экспертов так, чтобы они были понятны всем.

Я вспомнила наши книги на «Кейси». Одна из книг была учебником по курсу навигации, текст был тяжелым. Я с трудом пробиралась через дебри инструкций.

– Каким образом ты будешь находить авторов, способных облечь мысли ученых в простую форму?

Чед с удивлением посмотрел на меня:

– Это совершенно новая область. Нужно найти эксперта, который обеспечит вам материал; нужно найти автора, который сделает его осмысленным и доступным в изложении; нужно быть уверенным, что они не подерутся друг с другом, как кошка с собакой. И, в конце концов, выйдет действительно прекрасная книга.

Я не могла не улыбнуться.

– Почему ты не занимаешься этим?

– Издательское дело – профессия для джентльмена и требует больших вложений, в особенности в новое издательство. Я был бы счастлив попытаться – но все деньги, которые у меня есть и будут, требуются мне для иного.

* * *

В то утро мы с Лайзой впервые встретились с человеком, которого она в шутку назвала «дворецким Кейси». В агентстве было много народу, и мы обе вели прием новых претендентов на место, записывая имена, адреса, возраст, опыт и принимая рекомендации. Хотя у нас был только один офис на двоих, мы с Лайзой работали, не отвлекая друг друга. В присутствии клиентов мы всегда обращались друг к другу официально – «мисс Фэйт» и «мисс Браун».

Я закончила прием девушки, которая искала место горничной, и попросила ее пригласить ко мне следующего. В дверь постучали, и вошел высокий мужчина. На нем был стального цвета костюм, хорошо сшитый и хорошего качества. Честерфильдский плащ был перекинут через руку, в которой он держал шляпу. Ему было примерно пятьдесят лет, у него было квадратное лицо и довольно выразительные голубые глаза. Волосы его были густые, коротко остриженные, каштаново рыжеватого цвета с проседью, а борода была подстрижена в стиле принца Уэльского.

Если бы я не приметила его раньше среди других претендентов на место прислуги, я бы приняла его за джентльмена, подыскивающего камердинера или экономку. Теперь я смогла рассмотреть его как следует, отметив качество одежды и манеру держаться, и решила, что это весьма высокопоставленный в своем кругу бывший дворецкий или личный камердинер. Такие мужчины обычно хорошо одевались и держались с достоинством.

Лайза на некоторое время отвлеклась от поварихи, с которой беседовала, и взглянула на меня с изумлением. Чувствуя неуверенность, я указала посетителю на стул и сообщила:

– Меня зовут мисс Браун. Пожалуйста, садитесь и скажите, чем мы можем вам помочь.