— Зачем ты звонила прокурору? — прервал Кузьму Дамир.

— Потому что я знала, что история с кафе выплывет наружу, — тихо оправдывалась Наташа. — И еще знала, что я тут совершенно ни при чем.

— Да, очень может быть, — согласился Петров. — Сейчас вам нет смысла убивать. При нынешней ситуации в парламент не пускают только убийц. Так зачем вашей сестре было перечеркивать будущее? Она — женщина разумная.

— Молчи. Чудовище, — огрызнулась Наталья.

— Я и молчу. Только вы скажите, что делали после убийства? — широко улыбнулся Петров. — Это важно.

— После какого?

— А вы хотите сознаться сразу во всех? Слушаю вас внимательно. Дамир, простите, Иванович будет свидетелем. Записываю.

— Что-то ты больно веселый, — спокойно сказал Дамир и на всякий случай включил телевизор. Не то чтобы у него была мания преследования, но заглушку на возможную прослушку — отчего бы и не поставить.

— Нет, ну прелесть какая, этот «Киндер-сюрприз» Кириенко, — всплеснула руками раскрасневшаяся Наталья Ивановна, с умилением поглядывая на плоский экран огромного телевизора. — Такая лапочка, да, Дамир? Так бы и поцеловала в носик.

— Вы любите шоколад? — грустно вздохнул Петров, задумчиво покусывая колпачок ручки.

— Я люблю молодых политиков, — гордо вскинулась Наташа.

— И Глебов — тоже. — Кузьма Григорьевич нахмурил брови. — Но если не возражаете, я бы предпочел вернуться к убийству. Что вы там делали?

— А то ты не знаешь. — Амитова подбоченилась, выставила вперед правую ногу и подняла вверх подбородок. — Меня уже спрашивали. Я к фельдшерице бегала. Потом Афину в кустах искала, потом папу Витю под локоток тащила, потом…

— Как интересно, — протянул Дамир. — А что ж ты мне ничего не рассказывала? Ты, оказывается, была там главным действующим лицом? А чего ж сама за фельдшером бегала? Имея под жопой всю медицину области… Наташа. — Он укоризненно покачал головой и приложил к губам короткий палец с обгрызенным ногтем.

— Ах, Дамир Иванович, вы все не так поняли. Это она в воспоминания ударилась, — объяснил Петров.

— Да, ударилась, потому что ни участницей, ни свидетельницей никаких других убийств я не была. Ясно, козел?

— А говорят, восточные женщины — покорные женщины, — удивленно пробормотал Петров, когда Наташа, хлопнув дверью, выскочила из гостиной.

— Не слушай, что говорят. Разберемся давай, дружище. — Дамир мягко улыбнулся, а Петров зажмурился, понимая, что прямо сейчас вступает в неформальные, можно сказать, дружеские отношения с великим мира сего. — Так что там, на вверенной мне территории? И почему это Глебов любит молодых политиков? Ты что у него, портрет Кириенко вместо Феликса видел? Докладывай по всей форме.

— А вы мне что? — прошептал Петров-Водкин в отчаянном порыве смелости.

— А что ты хочешь, кроме должности прокурора? — снова мягко улыбнулся Дамир.

— Хочу выяснить, есть ли алиби у ваших родственников на момент гибели двух женщин, — отрапортовал Петров.

— Всех родственников?

— Натальи Ивановны и Екатерины Анатольевны, можно также и этого…

— Руслана, — охотно подсказал Дамир.