Прошкино чело на миг разгладилось. Но только на миг.

— Нет, эта карта сюда не ложится. Я допускаю, что Гелена по каким-то злокозненным соображениям называла себя Варварой и обряжалась в черный парик. И брови у нее темные, это верно. Но дамочку с такими формами никто не назовет худышкой.

— Ты сколько лет назад ее видел?

— Много. Талия у нее и тогда соответствовала мировым стандартам. И я готов поверить, что она нашла способ сократить до них и нижние размеры. Но если ты собираешься убедить меня, что она сделала операцию по уменьшению бюста, лучше оставь эту затею. Она гордилась им, точно олимпийским золотом.

Марк вызвал в памяти белокурое виденье, закутанное от подмышек и ниже в простыню, и вынужден был согласиться с Прошкой. Выпуклости под простыней в определение «худышка» не втискивались.

— Ну ладно, допустим: брюнетка, которую видела с Доризо эта старуха, — не Гелена. Но почему непременно Варька? Как нам известно со слов той же Инны, Доризо по части девиц ни в чем себе не отказывал. Очередная его любовница вполне могла оказаться худощавой брюнеткой и даже, по случайному совпадению, зваться Варварой.

Прошка покачал головой.

— Сомневаюсь. Не знаю, где Доризо встречался со своими девицами, но определенно не дома. Параличная старушка следила за ним зорким глазом и пребывала в уверенности, что после Инны он в сторону женщин не смотрит. Наверное, покойный предпочитал скрывать свои амурные делишки от соседей. Но не от Инны. Ей он рассказывал обо всех своих интрижках. А вот о худой брюнетке не рассказал…

— И что с того? Из чего родилась твоя убежденность, будто худая брюнетка — наша Варвара?

— Не убежденность. Скорее, любопытная гипотеза. Вспомни первый визит Санина. Он рассказал свою историю и спросил, не появлялись ли у Варвары в последнее время новые поклонники. Ты видел ее физиономию в ту минуту? У нашей бестрепетной девы был такой вид, словно ей врезали в солнечное сплетение.

— Я заметил. Но это еще ничего не означает. Варвара охраняет свою частную жизнь ревностней, чем Цербер подземное царство… Но даже если дело не в этом, я не понимаю, куда ты клонишь.

— Не понимаешь? — не поверил Прошка. — Ты? Хм! Ладно, вот тебе еще подсказка. Когда Варька отшила Виктора, Инна посоветовала Доризо (она тогда уже подозревала, что он и есть Виктор) поиграть в робкого обожателя, то есть издали пожирать строптивицу влюбенным взглядом. Доризо внял совету. По словам Инны, он дежурил вот под этими самыми окнами чуть ли не круглосуточно. Подкарауливал Варвару и плелся за ней следом. Держался в отдалении, но не скрывался, даже наоборот, норовил попасться на глаза. А Варька между тем ни словом об этом не обмолвилась. Ну как, по-прежнему не понимаешь?

— Я понимаю, что мы сэкономили бы массу времени, если бы ты перестал говорить загадками, — рассердился Марк.

— Какими загадками! Тут же все очевидно! — вспылил в ответ Прошка, надеявшийся, что ему не придется самому озвучивать свою крамольную версию. — Варвара заметила, что Виктор крутится рядом. Будь она нормальной девицей, в меру напичканной романтическими бреднями, она бы истолковала его поведение так, как надеялась Инна. Но в любовь Варька верит не больше, чем в Деда Мороза, поэтому очевидное объяснение ей даже в голову не пришло. С другой стороны, любопытства в Варваре хватит на трех нормальных девиц и трех мартышек в придачу. Пируэты Виктора ее заинтриговали, и она решила последить за ним сама.