— А потом она надумала с помощью Санина выяснить, что известно милиции об убийстве Доризо, и навела его на Виктора?

— Вот-вот. А нас использовала, чтобы выяснить, кто ей звонил в то утро. Эта неведомая дамочка может принести много неприятностей.

Марк погрузился в мрачную задумчивость. Прошкина версия ему совсем не нравилась. Да что там не нравилась! Его просто мутило от нее. Но явных несообразностей он в ней не видел.

Ввалившись в прихожую, мы тут же увидели за стеклянной дверью кухни клетчатую Прошкину спину и маленький фрагмент Марка.

— А вот и наш болезный!

— Где он был, Марк?

— Экзекуция уже состоялась, или мы еще успеем внести свою лепту?

Они вышли к нам, встали плечом к плечу в узком проеме коридорчика и уставились на меня. Судя по их физиономиям, оба только что пережили большое личное горе.

— Что случилось? — всполошился Генрих. — Почему вы пытаетесь просверлить в Варьке четыре дыры?

Его вопрос остался без ответа.

— Вас интересует только вид спереди или мне повернуться задом? — холодно осведомилась я. — Учтите, гипнозу я не поддаюсь, это давно установленный факт.

— Бесполезно, Марк, — сказал Прошка, словно никого, кроме них двоих, в прихожей не было. — Она будет отпираться до последнего.

— Буду, — подтвердила я. — Если для обвинения необходимо мое признание, можете смело выносить вердикт «невиновна».

— Вот видишь! — бросил Прошка Марку, не отрывая взгляда от меня.

Марк продолжал сверлить во мне дырки.

В таких случаях задавать прямые вопросы неразумно — этим вы обеспечите противной стороне большое психологическое преимущество. Пусть противник раскроет карты по собственной инициативе. Подстегнуть его можно двумя способами: довести до белого каления или попросту проигнорировать вызов. Доводить Марка до белого каления опасно, поэтому я избрала альтернативную тактику: скинула кроссовки, надела шлепанцы и удалилась в свою спальню, поскольку вход в ванную и на кухню Прошка с Марком надежно закрыли собственными телами.

— Варвара!

Окрик Марка настиг меня в тот момент, когда я собиралась закрыть за собой дверь.

— Да? — беспечно отозвалась я.

— Прекрати ломать комедию!

— По-моему, ты валишь с больной головы на здоровую. Разве это я устроила тут сцену в духе водевиля про неверную жену?

Я снова попыталась закрыть дверь, но Марк уже подпирал ее плечом с другой стороны. При нашей разнице в массе победить я могла только разогнавшись до звуковой скорости, размеры же спальни налагали жесткие ограничения на длину разбега. Иными словами, сопротивление было бесполезно.

— Сколько лет мы с тобой знакомы, Варвара?

— Женщинам таких вопросов не задают. Меня тогда еще и на свете не было.

— Я когда-нибудь просил тебя об одолжении?

— Друзей об одолжении не просят; им просто намекают на затруднения.

— Так вот, сейчас я прошу о большом личном одолжении. Скажи, пожалуйста, что ты скрыла от нас в этой истории с Доризо?

На минуту я потеряла дар речи.